Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 33 – Алекс Павези

— Именно, – сказал Анатоль.

— Легкое чтиво, – добавила Фиби.

— Скорее вскрытие, чем раскрытие, – пошутил Дин.

— И игроков будет шесть, – сказал Анатоль. – Не пять. Яника тоже будет участвовать. Она напишет свой рассказ, когда приедет завтра. Сейчас она уже должна быть в самолете.

Яника возвращалась из Австралии поздно вечером.

— Ладно, – нахмурился Марсин. – Но многого от меня не ждите. У меня выходные – неважно, день рождения или не день рождения.

— Значит, тебе просто хотелось поныть? – спросила Фиби.

Марсин укрылся от стрел критики с помощью большого глотка пива.

— Никогда ничего не делай, Фиби, предварительно не занизив ожидания.

Мотив. Метод. Смерть

Бывает ли слишком много убийств? В прошлый раз, когда шестеро друзей играли в «Мотив. Метод. Смерть» – два года назад, в мае 1997-го, – игра продлилась до трех часов ночи и закончилась, как и предполагалось, шестью историями убийств, по очереди зачитанными вслух заплетающимся под утро языком. Но, хотя процесс игры во многих смыслах обернулся катастрофой, сами рассказы оказались страшными и увлекательными. Анатоль перечитал их – для вдохновения – за неделю до грядущего дня рождения.

Анатоль вытянул имя Дина, а также свое собственное. Его история в том году рассказывала о полете на воздушном шаре, куда Дин заманивает Анатоля на его двадцать восьмой день рождения; там он выталкивает его из корзины где-то над Уилтширом, когда пилот отвлекается. Мотив прост: Анатоль пообещал оставить Дину деньги в завещании, и алчность переборола все остальное. В кульминации истории Дин, застыв, наблюдает за падением своего друга с высоты пятисот метров навстречу смерти. Последняя строчка заключала в себе мысль, которая часто посещала Анатоля, когда он видел пролетающие над его участком воздушные шары: «Человек всегда мечтал летать, но неужели для этого нет средства получше, чем корзинка для пикника?»

История Марсина была более прозаична. В открывающей сцене Фиби навещает Янику у нее дома в Бирмингеме, и та предлагает ей чашечку чая, напичканного сурьмой. Горький привкус объясняется испортившимся молоком: у Яники не было времени сходить в магазин. Но из-за яда у Фиби начинаются боли в животе, и короткий визит превращается в длительное пребывание. За этим следовала серия коротких сцен, демонстрирующих угасание Фиби в последующие недели, пока Яника продолжает ее травить. Интересны они были прежде всего описаниями Яники как домашнего тирана, а Фиби – как зависимой жертвы, вынужденной терпеть пятна на простынях, но слишком слабой, чтобы что-то с этим сделать. После месяца противоборства Фиби все-таки умирает в последней сцене, произнеся в конце: «Я знаю, что это была ты».

Но Марсин не стал обременять себя придумыванием мотива.

История Яники начиналась как эссе, с длинной преамбулой на тему отношений человека с внешним миром, а также жестокости, с которой он вынужден держать природу в узде. Но потом она постепенно перетекала в сцену, где Анатоль косит газон (предположительно, свой собственный, хотя Анатоль ни разу в жизни не косил газон), в то время как Яника лежит в высокой траве и загорает, скрытая из виду. Последующая коллизия была стремительной и кровавой: «Фонтан органов и внутренностей поднялся в воздух, разбрызгивая кровь на расположенные рядом герани».