Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 38 – Алекс Павези

— Я была пьяна! Может, это было немного грубо. Но вряд ли можно назвать дурным поступком попытку помешать кому-то покурить.

— Это было жестоко, – повторила Майя, качая головой.

Оставшись в одиночестве в гостиной, Дин заметил, что две бумажки, выброшенные в огонь несколько минут назад, отскочили от решетки и лишь слегка подпалились.

Он проверил, нет ли кого в коридоре, а потом метнулся к камину и выудил листочки латунной кочергой. Он развернул их своими преступными руками, но тут же разочаровался: эти две бумажки он бросил в огонь сам. С меткостью у него всегда было неважно. На одной бумажке зелеными чернилами было написано «Яника», а на второй – красными чернилами «Анатоль».

Дин должен был написать историю, как Анатоль убивает Янику.

Он взял оба листочка и аккуратно бросил на угли.

Группа снова собралась в гостиной.

— Думаю, на этом все, – сказал Анатоль. – У кого-нибудь есть вопросы?

Ни у кого вопросов не было. Анатоль поднял бокал.

— В таком случае да начнется вымысел!

Вечер субботы 29 мая 1999 года

Парадокс инцеста

Атлант держал на плечах Землю. А любой, кто не спит в одиночестве в два часа ночи, тащит на спине Луну. Анатоль сидел на краю кровати и смотрел на звезды. Марсин постучал в дверь за его спиной. Дверь была наполовину открыта.

— Не поздновато? – спросил Анатоль, обернувшись.

— Лучше поздно, чем никогда… – Марсин ввалился в комнату явно на бровях. У него слишком хорошо был подвешен язык, чтобы заплетаться, но он тяжело опирался о дверной косяк и держал в руках бутылку и две рюмки. – Извини, что не купил тебе подарок на день рождения. Я не знал, нужно было. Но я кое-что для тебя нашел. Это было у меня в багажнике. Виски. Односолодовый. Дорогой.

Анатоль подошел к двери, взял бутылку у Марсина из рук и изучил этикетку.

— Она уже открыта.

— Я знаю. Но подарок не сама бутылка. И даже не содержимое. Выпить в моей компании – вот подарок. Я не люблю пить один.

— Сейчас? – Анатоль вернул ему бутылку.

— Почему нет? Мы оба не спим.

Анатоль огляделся в своей комнате.

— Ладно. Садись. – Он придвинул круглый стол к краю кровати и уселся на матрас, накинув на ноги одеяло. В центре стола была инкрустация в виде шахматной доски. Ряды квадратов светлого и темного дерева. Марсин взял из-под стола стул и сел напротив Анатоля. Они как будто собрались играть в шахматы в пижамах.

Марсин поставил рюмки на две соседние клетки и наполнил каждую.

— Мы будем играть? Или лучше поговорим?

— Что скорее поможет мне уснуть?

— Нам не нужно выбирать что-то одно. Беседа может быть игрой в шахматы, верно? – Марсин постучал себе пальцем по лбу. – Игры разума. Или скорее языковые игры?

— Ты пришел посплетничать, Марсин. Сплетни – это не шахматы. Но, полагаю, от виски меня все равно вырубит, чем бы я ни занимался.

Они оба подняли рюмки и выпили. У виски был вкус земли и огня. Марсин потер подбородок.

— Это напомнило мне интересную историю, которую я недавно услышал. Знаешь, про шахматную доску и зерна риса?

— Финансиста?

— Зерна риса.

— Не думаю. Звучит не очень интересно.

— Зависит от того, как рассказываешь.

— Она стоила того, чтобы меня будить?

Марсин достал откуда-то сигарету.

— Ты не спал.

— Сейчас уже бы спал.

— Гипотетические построения – дурная привычка. Ты не против, если я закурю?