Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 13 – Алекс Павези

— Ты где? – спросил он. – Все еще в Австралии?

— Я в аэропорту в Сингапуре, на полпути домой. Мне показалось или ты вышел?

Марсин выхватил незажженную сигарету из губ и посмотрел на нее так, будто в нее демон вселился.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышу ветер. Ты снаружи, на балконе. Что случилось?

Марсин пытался бросить курить с начала месяца. Первые три недели он неплохо держался, но стал сдаваться последние несколько дней.

— В начале недели мне пришли плохие новости. – Марсин глянул через окно на столик с мраморной столешницей, стоящий у стены в гостиной. На нем лежал конверт с его адресом, написанным печатными буквами незнакомым почерком. – И для того, чтобы бросить, нужны тренировки, как и для всего остального. Ты же не посылала мне письмо?

— Я посылала открытку, но она, наверное, дойдет не раньше следующей недели. А что?

Марсин вздохнул.

— Кое-кто мне кое-что прислал. Неважно. Зачем ты звонишь, Яника? Чего ты хотела? Явно же не просто меня разбудить.

— Мне надо узнать, будет ли что-то на эти выходные. Анатоль уже должен был мне сказать. Но я писала ему, а он не ответил. И я пыталась звонить, но он не берет трубку. Может, его нет дома, но я не могу отделаться от чувства, что меня игнорируют.

— Возможно, он не отвечает, потому что сейчас еще глубокая ночь.

— Вчера я тоже пыталась, весь день. И позавчера. Я должна приземлиться в Хитроу через четырнадцать часов, и мне надо знать, что делать дальше. Мне ехать обратно в Бирмингем или оставаться в Лондоне? Хотелось бы со всеми вами увидеться. У меня есть новости.

— Какие новости?

— Скажу при встрече.

Марсин кинул отвергнутую сигарету за перила. Потом взял пачку, где оставалась еще половина, и аккуратно кинул ее на балкон внизу; она приземлилась рядом с четырьмя другими пачками, которые он сбрасывал туда последние недели. Их яркие бело-красные этикетки ярко выделялись на фоне рыжевато-коричневой отделки, как колода карт, разложенная на покерном столе.

— Надеюсь, он дома, – сказал Марсин. – Я планирую выдвигаться через час или два. – Потом он вспомнил о времени. – Или три.

— То есть день рождения все-таки будет? Мне нужно знать.

Волнение Яники оказалось заразительно. Марсин уже сожалел, что избавился от сигарет.

— Наверное, – ответил он. – А почему нет?

— Я не знаю. Меня не было три недели. За это время все могло случиться, Марсин. Анатоль, например, мог умереть. Или переехать. Его могли арестовать.

Марсин вернулся в свою со вкусом обставленную квартиру и закрыл за собой дверь. Последние пять недель он терпеливо ждал сообщения об аресте Анатоля, но его так и не последовало.

— Он жив, – сказал он. – И не переехал. И, кажется, убийство сошло ему с рук.

Вид с провинциальной железнодорожной станции

Позднее этим же субботним утром перед Фиби из поезда вышла горстка людей. Она последовала за ними по платформе, а потом вышла из здания станции. На ней был модный белый пастельный свитер в радужную полоску и бледно-синие джинсы; и то и другое – покрытое кошачьей шерстью. В руках Фиби несла коричневую кожаную дорожную сумку и букет белых лилий и роз. Шел сильный дождь. Цветы потихоньку заполнялись водой. Фиби остановилась у станции и перевернула охапку вверх ногами, наблюдая, как лепестки извергают жидкость.

Она приехала на окраину деревни Тисбери в Уилтшире – довольно большого относительно региона поселения, но все же достаточно камерного, чтобы спрятаться за единственным рядом деревьев. Все, что Фиби могла разглядеть на склоне холма напротив станции, это несколько выступающих над зеленью крыш и кривой зуб церковного шпиля, заостренного только с одного конца.