Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 16 – Алекс Павези

— Они похожи на тебя. – Анатоль достал из кармана ключи и завел двигатель. – Дома для них есть идеальная ваза. По размеру как раз подходит, чтобы утопить ребенка.

Фиби встряхнула цветы.

— Я привезла их для Гуса. Они отправятся к нему на могилу.

— Для Гуса? – Анатоль как будто разочаровался. – Но зачем? У него мало цветов было на похоронах?

— Да. Но они, наверное, уже завяли?

Анатоль пожал плечами.

— Не знаю. Я там не был.

— Это по пути, разве нет?

— Ты хочешь заехать сейчас?

— Ну да. А почему нет?

— Ну. Там дождь.

— Это займет всего минутку.

Но Анатоль покачал головой.

— Там еще даже надгробного камня нет. Вся могила – это просто горка грязи. Ты, конечно, можешь воткнуть цветы прямо в землю, чтобы они стояли вертикально. Но долго они так не проживут. Не при такой погоде.

— Это не имеет значения. Важен сам жест.

Двигатель все еще работал, но Анатоль снял руки с руля.

— Может, сходишь одна? Можешь дойти от дома сегодня днем.

— В дождь? А ты не хочешь пойти со мной? Я подумала, будет здорово сделать это вместе.

— Нет.

— Но почему нет?

— У меня день рождения, Фиби. Какой день рождения начинается с похода на кладбище?

— Твой день рождения завтра, Анатоль. Ты что, вообще ни разу туда не ходил?

— Нет. Не ходил. Это вгоняет меня в депрессию.

— Извини. Я не думала… – Фиби уставилась на ближайшую розу. Она была как мраморная. – Может, если мы пойдем вместе, будет не так плохо?

— Не понимаю, что это изменит. Я хочу двигаться дальше, Фиби. Он умер пять недель назад.

В одном из рукавов Фиби была маленькая дырочка. Она поковыряла ее пальцем и испугалась за шерсть.

— Ладно. Но я все равно расстроена, что не положу их на могилу. Я их столько сюда везла. Я как будто отвернулась от него.

Анатоль включил задний ход.

— Его здесь нет, Фиби. Он даже об этом не узнает.

— Неважно. Ты мне должен за то, что опоздал.

— А ты просто так не отстанешь, да? – Анатоль оглянулся через плечо и нажал на педаль. Низенький кабриолет начал сдавать назад. – Ладно, отвезу тебя. Но останусь в машине.

Штатный художник

Майя первая приехала домой к Анатолю, в самом начале одиннадцатого, утром в субботу. Ее блестящий серебристый хетчбэк «Ниссан-Микра» вполз по гравийной дорожке и долго шарахался взад-вперед, пока она решала, где припарковаться. В итоге встала под нависающим участком живой изгороди – шел проливной дождь.

Дом выглядел огромным на фоне серого неба: бывший дом приходского священника георгианской эпохи, выстроенный из красного кирпича, в три этажа высотой и достаточно широкий, чтобы спереди помещался ряд из пяти окон в белых рамах, ниже – еще четыре окна более поздней эпохи, а на верхнем этаже – еще два эркерных окна. Шиферная крыша врезалась в небо, а потоки воды стекали из водосточных желобов и, словно оголенные провода, белели в окнах. Вся подъездная дорожка была в лужах грязи.

Майя выбралась из машины и натянула оранжевую вязаную шапку. На ней было бежевое полупальто поверх свободного серого платья и пара уггов. Она хмуро посмотрела на нависающие облака, вытянула руку и поймала капельки дождя в ладонь. Ее движения были неторопливыми, даже когда она мокла; единственной ее реакцией на непогоду была недовольная складка, пролегшая над бровью. Майя обошла машину и достала винтажный белый чемодан с кожаными ремнями на заклепках. Отнесла его к дому, поставила перед дверями и в процессе заметила ярко-желтую записку, застрявшую в медном почтовом ящике. Этот флюоресцентный фрагмент выглядел как современная деталь, по ошибке оставленная декораторами на площадке исторического фильма и разоблачающая подделку. Майя достала листочек из щели и уселась на чемодан.