Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 17 – Алекс Павези

«Уехал забирать Фиби, – прочла она. – Скоро вернусь. Анатоль. P. S. Дверь не заперта».

Майя надеялась на более пылкое послание, но теперь она по крайней мере поняла, почему на дорожке не стояло машин и почему дом выглядел как мертвый – или как минимум с похмелья.

— Ау? – позвала она.

Ответа не последовало.

Майя открыла переднюю дверь и втащила чемодан в коридор. Свернула направо и прошла на кухню. Это было длинное помещение с окнами по обе стороны и углублением для духовки в центре. Часть столешницы рядом с дверью выдавалась вперед, образуя что-то типа шведского стола или барной стойки. Майя подошла к ней, уперлась локтями и заглянула вглубь комнаты.

— Кто-нибудь дома? – тихо проговорила она, уже зная ответ.

Майя росла пятым и младшим ребенком в семье, так что для нее пустой дом был поводом для праздника. Она по-прежнему держала в руках желтую бумажку. Майя скатала ее в шарик и повернулась к высокому холодильнику с морозилкой, который стоял справа, в нескольких шагах от нее. Там оказалась пара приятных блюд, но ее ничего особо не соблазнило. Она запустила ноготь в сливочное масло и облизала его. Потом уложила шарик из кислотно-желтой бумаги среди картофелин в нижнем ящике, мгновенно создав произведение искусства. Но записка казалась какой-то потерянной в загруженном холодильнике, так что она снова взяла ее в кулак и ушла с кухни.

В доме Анатоля на втором этаже было пять гостевых спален. Майя вывалила содержимое своего чемодана на кровать в комнате, где обычно спала и которую, следовательно, считала своей. По чистому совпадению эта спальня была самой большой из всех и единственной со своей ванной. Среди одежды Майя отыскала компактный фотоаппарат. Он был серебристо-черный, с дюймовой линзой. Майя водрузила его на одну из подушек.

Над кроватью висела картина с отсечением головы Иоанна Крестителя; Майя повесила пальто на край рамы; потом вытащила пачку сигарет из одного кармана. У окна стоял маленький круглый столик, а под ним – два мягких стула. Майя выудила из горы пожитков черную туфлю на ремешке и поставила на стол. Желтый листок бумаги по-прежнему был у нее. Она развернула его, расправила большим пальцем, насколько могла, и слегка придавила к заднику туфли, соорудив неглубокую импровизированную пепельницу.

Курить в доме было строго запрещено – по крайней мере, раньше, когда Гус был жив, – но окна Майи выходили на подъездную дорожку, так что она бы увидела, если бы кто-то подъехал. Но пока снаружи не было никаких признаков движения. Стряхивая пепел с сигареты, Майя еще раз взглянула на записку. Анатоль писал, что поехал забирать Фиби со станции. Но Майя не встретила их по дороге сюда. Его винтажный кабриолет было сложно не заметить: обычно за ним всегда тянулось облако черного дыма. Так что либо он отправился за ней, когда Майя еще была далеко, а поезд Фиби опоздал, либо они поехали еще по каким-то делам после того, как он ее забрал, но Анатоль забыл упомянуть об этом в записке. В любом случае он мог вернуться еще нескоро.

Майя в нерешительности побарабанила пальцами по столу. Рассеянно пожевала конец сигареты. А потом взяла камеру с подушки и вышла из комнаты.

Спальня и ванная Гуса находились в мансарде. У Анатоля была аналогичная пара комнат в противоположной стороне этажа; в две эти половины вели разные лестницы, а также их разделяла пара резервуаров с водой.