Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 108 – Алекс Павези

Телефон перестал звонить.

— Анатоль, – сказала Яника, – мне кажется, нам надо поговорить.

Яника становится судьей

Единственный свет на кухне шел от луны.

— Мне не кажется, что я должна быть частью этой истории. – Яника стояла лицом к окну. Анатоль сидел за столом напротив нее и пил стакан молока. – Это история про шантаж. А меня нечем шантажировать.

Она убрала сложенные страницы в карман своего кардигана, и они почти сразу развернулись. У ее бедра вырос треугольный холм, который был скрыт за столом.

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, – сказал Анатоль, тщательно выбирая слова.

— Нет смысла отпираться, Анатоль. – Яника достала три истории, расправила их на животе, а потом положила на стол. – Я прочла истории, которые ты написал. Эти три – с прошлого вечера. Теперь я понимаю, почему у Марсина та же жертва, что и у Майи. И не у него одного, верно? – Яника показала ему имена, которые взяла из витрины: Фиби – красная и Марсин – зеленый. – Я все поняла.

Анатоль пролистал истории, потом положил их на место.

— Ладно. Сдаюсь. Мне нечем крыть, Яника. Если только открыткой на день рождения. Ты же не можешь на меня сердиться в день рождения, правда? Уж точно не за обычную шутку.

— Это была не шутка, – сказала Яника. – Это была попытка шантажа. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, Анатоль. А потом уж я решу, насколько я зла.

Анатоль пожал плечами; по его широкой спине скользнул лунный свет.

— С чего мне начать?

— С начала. Что сегодня утром случилось на станции?

Анатоль вздохнул.

— Я был там, когда ты приехала, Яника. Я прятался в кустах рядом со стоянкой. Я видел, как прибыл твой поезд. Только я не думал, что ты в нем окажешься. Я отключил телефон на всю ночь. Я знал, что ты попытаешься позвонить и все подтвердить перед поездкой. Я подумал, что если никто не ответит, ты махнешь рукой и не станешь сюда тащиться. – Анатоль сжал кусок плоти под левым соском. – У меня сердце упало, когда я увидел тебя на платформе. Я наблюдал, как ты стояла там полчаса, как маленькая потерянная собачка. Я думал, ты ждешь следующего поезда обратно до Лондона. Потом ты воспользовалась таксофоном. Я решил, что ты вызвала такси. Я не думал, что ты правда пойдешь сюда пешком.

— Такси пришлось бы ждать полчаса. И что ты сделал после того, как я ушла?

— А это важно?

— Я уже сказала. Я хочу знать все.

— Я подождал в Тисбери следующего поезда, а потом еще одного. Пошел в кафе, выпил капучино и съел кусок торта. Это мой золотой день рождения, Яника. Мне положен торт. – Анатоль порылся в карманах блейзера и достал треугольный кусочек чего-то темно-коричневого, завернутого в белую бумажную салфетку, посеревшую от пропитавшего ее масла. – Я оставил это на потом.

— Торт? – Яника прикрыла глаза. – Анатоль, а ты не мог придумать план, который не доставил бы мне столько неудобств?

— Я же сказал. Я не думал, что ты приедешь на том поезде. Я думал, ты воспользуешься возможностью, поедешь домой и отоспишься. Ты ведь ужасно устала?

Яника открыла глаза.

— То есть ты все-таки не хотел, чтобы я приезжала? Ты не ответил ни на один мой имейл. Ты хотел, чтобы я передумала ехать?

— Так тебя это беспокоит? – Анатоль развернул салфетку. Внутри лежал маленький ломтик шоколадного торта. – Я в последнее время не заходил в библиотеку. Поэтому не отвечал на имейлы. Был слишком занят. Ничего личного. Вот, попробуй. Давай зароем топор войны. – Анатоль бесстыже улыбнулся, взяв кусок торта и изобразив, будто рубит им дерево. Потом придвинул его Янике. – Может, слегка суховат, но на вкус должен быть ничего.