Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 105 – Алекс Павези

Марсин был в оранжерее и искал в вещах Гуса что-нибудь дискредитирующее: дневники, счета, письма или признания, – пока Фиби стояла на стреме снаружи. Она услышала звук, похожий на резкий порыв ветра, и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть обрушивающуюся горящую башню из коробок, увлекающую за собой еще две.

— Что случилось? – крикнула она.

— Не знаю, – в шоке отозвался Марсин. – Я попытался зажечь сигарету, и они просто взорвались. Запах такой, будто кто-то разлил здесь парафин.

Между ними была навалена куча хлама примерно по пояс: она блокировала выход. И ярко горела.

Марсин оказался заперт внутри.

— Ты можешь выбраться? – спросила Фиби, перекрикивая рев огня.

Марсин покачал головой. Он снял свитер и намотал его на правую руку. Этой импровизированной кашемировой рукавицей он пытался хвататься за коробки и отшвыривать их в другой конец оранжереи.

— Нет, – сказал он. – Помоги мне расчистить путь.

Но легко поддавались только те коробки, которые просто дымились. Те, что были полностью охвачены огнем, разваливались, стоило только Марсину к ним прикоснуться. Вскоре его наполовину сгоревший свитер уже валялся на полу, а незащищенные руки пульсировали, отяжелев от веса прилившей к ним крови. Марсин прикусил язык. Как курильщик, он уже привык к случайным ожогам, но такими ярко-красными он свои руки еще не видел. Ими можно было сигнализировать, как флажками. Он высоко их поднял и помахал Фиби.

— Сходи найди лопату или что-то типа того. Помоги мне убрать все это с дороги.

— Ладно. – Фиби осмотрелась в саду. – Я сейчас вернусь. Сохраняй спокойствие.

— Ты имеешь в виду, что сейчас я спокоен?

У одной из стен оранжереи стоял длинный деревянный стол на козлах. На нем громоздились коробки и несколько старых растений. Марсин приподнял его с одной стороны, так что горшки и засохшие листья полетели на пол, а потом взялся за ножки и перевернул. Подставив ногу под стол, Марсин попытался использовать его дальний конец в качестве огромного неэффективного совка, сгребая им горящие коробки в сторону от двери. Но стол был слишком тяжеловесным, и большинство коробок разваливались в ту же секунду, когда Марсин их сдвигал. Обе его руки истекали кровью. Едва он сделал небольшое углубление в куче, как стол загорелся.

Марсин отошел в самую глубину оранжереи, подальше от огня, и стал искать Фиби в помутневших окнах. Но ее нигде не было видно. Он попытался найти еще что-нибудь похожее на лопату, но ему было больно держать глаза открытыми. Их как будто терли наждачной бумагой. Во рту был привкус угля. Вся оранжерея наполнялась густым дымом. Когда Марсин сделал глубокий вдох, ощущение было такое, будто кто-то пытается загнать ему в глотку расплавленную автомобильную покрышку.

— Ты где, Фиби?

Он скинул туфли, поднял их с земли и сунул внутрь руки, растопырив пальцы. Разбил несколько окон в задней части постройки. Просунул голову в один из опустевших прямоугольников и несколько раз быстро вдохнул. Но за его спиной продолжал подниматься дым. От каждого вдоха горело горло. Марсин поднялся по перекладинам, закрыл глаза и разбил шесть стеклянных панелей на потолке, вслепую колотя по ним каблуком от ботинка. На пол посыпались крупные осколки. Но панели над огнем оставались нетронутыми, и из-за этого дым распространялся в стороны. Ему все еще было тяжело дышать. В отчаянии он швырнул оба ботинка в стекло прямо над огнем, но дважды промахнулся, так что туфли просто отскочили от чугунных перекрытий и приземлились прямо в огонь, тут же почернев и обуглившись.