Книга Запертый сад, страница 97 – Сара Харди

— Думаю, приняла бы ванну. – И она снова стала оправдываться: – У нас дома нет горячей воды, и мне приходится бегать вверх-вниз по лестницам с чайниками.

— Так принимайте свою ванну. А я посижу у огня. Постараюсь где-нибудь повесить пиджак, чтобы он просох.

Забирая у него пиджак, она коснулась его руки.

— Вы заледенели!

Она вдруг заметила, что его губы стали совершенно бесцветными. Он промерз до костей.

— Вот что мы сделаем, – сказала она. – Я дам вам сухую одежду. Я уверена, он… Дэвид не будет против. Но вам… нам… надо согреться, а то мы оба заработаем воспаление легких. Я наберу вам ванну.

— Я думал, это вы идете принимать ванну.

— Мне надо сначала распаковать вещи.

Это была ложь, у нее почти ничего с собой не было. Но она волновалась, что он простудится.

Она пошла набирать ванну, дала ему огромное полотенце, которое специально оставили нагревать на батарее, и указала ему на нетронутый кусок мыла, голубой, с запахом гиацинта, и на бутыль с зеленой солью для ванны. (Господи, где Кэтрин все это достает? Подарки благодарных пациентов?)

— Берите все, что вам нужно. Я принесу вам одежду.

Они почти столкнулись в узком дверном проеме.

— Простите, простите, – сказали они хором.

Он вышел в коридор, чтобы ее выпустить, и она отправилась в спальню Кэтрин и Дэвида.

— Вот это должно подойти, – сказала она, протягивая ему рубашку и брюки. – Боюсь, будет немного маловато.

— Отлично подойдет, – заверил ее Айвенс. За его спиной над ванной поднимался пар, лицо его казалось непроницаемым. О чем он думает? А еще интереснее: о чем думает она сама? На поверхности пузырился вопрос: «Когда последний раз я принимала ванну с мужчиной?»

— Я пойду, – сказала она быстро и удалилась в маленькую гостевую спальню.

Она распаковала свое приличное платье, несколько раз подшитое и зашитое там, где порвалось, но даже теперь, когда она так исхудала, оно намекало на мягкие изгибы и, если присмотреться, подчеркивало зелень ее глаз. Она колебалась, надевать ли его. Потом она услышала плеск в ванной, постаралась отвлечься от картины, вставшей перед глазами, повесила платье в шкаф, достала старые брюки и просторную бесформенную рубашку.

Надо предложить ему что-нибудь поесть, хотя в кухне-столовой лежала записка от Кэтрин с извинениями, что в доме так мало еды: только консервированная тушенка, полбуханки хлеба и кусочек маргарина. Она привезла в подарок Кэтрин бренди и полдюжины яиц. «Может быть, мы можем их съесть», – подумала она, внезапно почувствовав страшный голод.

— Какое блаженство! – Айвенс стоял за ее спиной, вытирая волосы. – Спасибо большое.

— Не за что.

Он занимает так много места, подумала она, потому что, несмотря на всю роскошь, квартира очень маленькая, комнаты крошечные, потолок низкий. Она открыла бренди.

— Будете?

— Буду ли я! Это тот прекрасный напиток, что вы мне приносили?

— Да.

— Мы с доктором Даунсом получили огромное удовольствие.

«Я хотела, чтобы ты получил удовольствие, – подумала она, – а не доктор Даунс, который только и мечтает, чтобы меня и Стивена вышвырнули из Оукборн-Холла. Ну, по крайней мере наполовину его желание скоро исполнится».

— Оказалось, – продолжал Айвенс, – мы выросли недалеко друг от друга, так что у нас много общего. И мы оба играем в шахматы. А! Все забываю сказать – мне говорили, что вы можете играть на трех досках одновременно.