Книга Запертый сад, страница 146 – Сара Харди

— Может, и сидел бы, будь у меня семья.

— Хватит себя пилить, – сказал Стивен, понимая, что повторяет слова Элис.

Леклерк посмотрел ему в глаза.

— Можно подумать, ты себя не пилишь. Как насчет Аньес?

Стивен на мгновение замер, не в силах даже сморгнуть.

Аньес.

Он издал какой-то сдавленный звук, а потом, словно высвобождаясь, с усилием сказал:

— Это я убил ее, Леклерк. Не фашисты. Я.

Бог священника, может, его и простил – и Элис тоже, – но значение-то имело только то, что решат люди, которые видели пастушью сторожку, где он спустил курок. Люди, сражавшиеся с ним бок о бок. Люди, которые были готовы погибнуть, чтобы его защитить.

Он почувствовал, как Леклерк кладет руку ему на плечо, и ему стало мучительно стыдно, что он врал даже своим.

Леклерк слегка сжал руку. Отступать некуда. Он готов заплатить за свои грехи.

Он поднял глаза на Леклерка. Но Леклерк смотрел на него с состраданием.

Стивен снова заставил себя выговорить:

— Я застрелил ее.

Теперь в лице Леклерка читалось недоумение.

— Я знаю. Слушай, я всегда знал. И все остальные тоже. Ты же не мог этого не понимать?

У Стивена потемнело в глазах.

— Нет. Откуда? – Шатаясь, он поднялся на ноги. – Вы ничего не сказали!

— Ну естественно, мы ничего не говорили. Ты же знаешь, как это происходит. Есть вещи слишком жуткие…

— Но я… – А он казнил себя за ложь каждое мгновение после того дня. – Но как?..

Леклерк поднялся, слегка подтолкнул его в спину и повел подальше от купальщиков и прочих людей на пляже, которые уже оборачивались в их сторону: что это там за разговор на повышенных тонах, да еще и по-французски?

— Chut! – шикнул он.

— Но как… откуда ты знал?

— Рана на лице, – тихо сказал Леклерк. – Явно от выстрела более или менее в упор. Ну и ты… ты был на себя не похож. Ты ведь в таких ситуациях что делал? Сразу брал все в свои руки. А тут просто повалился на пол, и все. И пистолет рядом лежал, ты его даже не взял. Тогда я его поднял. Там в стволе оставалась одна пуля. Ну, достаточно было взглянуть на тебя, чтобы все стало понятно. Ты собирался потом застрелиться.

— А ее родители? Не могут же они меня простить?

— Они свечку за тебя ставят на каждой службе. Они понимают, что ты сделал для нее все что мог.

Стивен остановился и снова сел на песок.

— Милый мой Lièvre, – продолжал Леклерк, присев на корточки рядом с ним, – ты же знаешь, что́ эти ублюдки сделали бы с ней. Тебе хватило храбрости действовать, исходя из этого.

— У меня не хватило храбрости признаться.

— Потому что есть вещи слишком страшные, чтобы их облекать в слова. Любой, кто тебя судит, понятия не имеет, что это такое – оказаться на твоем месте. Эй, слушай меня! Ты настоящий герой. Нам бы такие пригодились, ей-богу, а не люди вроде Паке и других засранцев, которые только и могут, что создать собственную мифологию и в ней красоваться.

— Наверное, – еле слышно сказал Стивен, – наверное, нам всем надо понять, как теперь жить с самими собой.

— Да уж конечно, учитывая, что все официальные отчеты не будут содержать ничего, кроме вранья.

— Аньес будет указана на памятнике?

— Конечно. Но ты понимаешь, какая выбрана дата? 25 августа. Освобождение Парижа великим де Голлем, который хочет нас всех убедить, что он один со всем и справился. Я как вспомню, что бойцы Сопротивления плелись за ним по Елисейским Полям во время этого его чертова парада победы, у меня в глазах белеет.