Книга Запертый сад, страница 122 – Сара Харди

— Когда у вас под началом люди…

— Именно, люди. Мужчины и женщины. – Стивен сжал зубы. – Дети.

Айвенс посмотрел на него с состраданием, чему Стивен совершенно не порадовался.

— Как оно все было? – мягко спросил священник. – Вы хотя бы про это можете мне сказать?

— Это был ад, – ответил Стивен, как будто это все объясняло.

Он постоянно находился в подвешенном состоянии. Конспиративная квартира, в которой он скрывается, – безопасна или нет? Вот этот тип, он действительно тот, кем представился? Иногда ему казалось, что он просто сойдет с ума, потому что расслабиться нельзя было ни на секунду, иначе смерть грозила не только ему, смерть – мучительная, медленная – грозила еще сотням других людей.

— Но вы ведь управлялись с адом? – сказал Айвенс. – И, должно быть, с исключительным успехом?

Стивен усмехнулся.

— О да. «У тебя прирожденный талант», – говорили мне. Что правда – то правда. В этом есть некоторая ирония. Я приложил столько усилий, чтобы отличаться от членов моей семьи, а в результате оказался точно таким же. Образцовым военным. Знаете, – вдруг повернулся он к священнику, – что казалось мне едва ли не важнее всего, когда я решил жениться на Элис?

Айвенс ничего не сказал, и Стивен продолжил:

— Я думал, с ней я смогу быть не тем, чего от меня все ожидали. Встретив ее, я стал писать свои лучшие стихи. Все равно это была сентиментальная дребедень, но все-таки лучше, чем чушь, которую я писал прежде. Все дело в том, что мы с братом должны были следовать определенным правилам, играть в положенные игры. А в ее семье этих диких идей не водилось. И я думал, она поможет мне найти совсем другую стезю, и нашим детям тоже – я тогда еще хотел детей.

Лицо Айвенса оставалось совершенно непроницаемым. Ну что же, непроницаемость – это лучше, чем жалость. Стивен продолжил:

— Но тут Гитлер решил напасть на Польшу, и скоро я понял, что себя обманываю. Пошлите меня в зону военных действий, и я весь ваш! Мало кто справится лучше! И все, уже не убежишь.

— От того, кто вы такой? Или от того, что вы делали? – спросил Айвенс.

— От того и другого.

— Но ведь это разные вещи. И вы же наверняка выполняли приказ, нет?

Стивен исподлобья посмотрел на священника.

— Да, я выполнял приказ, – сказал он, и губы его искривились в саркастической ухмылке. – Вот и эти нацистские суки именно так сейчас говорят в Нюрнберге. Я просто выполнял приказ.

— Вы выполняли приказ – и заплатили за это страшную цену? – сказал Айвенс. Стивен кивнул. – И вам лично пришлось ее заплатить?

— Да какая разница, – устало сказал Стивен. – Я это заслужил.

— Наказание?

— Да.

— За какую-то ошибку? Я так понял ваши слова.

— Да.

— И вы хотите носить свою ошибку с собой и лелеять ее до конца дней, хотите, чтобы войне все-таки удалось уничтожить вас, чтобы мир оказался вам недоступен. Когда мы только познакомились, вы упомянули все войны, которые бушевали на этой земле, прямо тут. Римляне, викинги, протестанты с католиками, кавалеры с круглоголовыми. Вы же не думаете, что, кроме вас, такой ошибки никто больше никогда не совершал?

— Да мне плевать на чужие ошибки.

— Я понимаю, что вы не хотите нарушать Закон о государственной тайне. Но то, что случилось с вами, уже никак не поможет врагу – ни сейчас, ни в будущем.