Книга Запертый сад, страница 123 – Сара Харди

Айвенс был абсолютно прав. Просто привычка к секретности давно превратилась у Стивена во вторую натуру.

— Не упоминайте реальных имен, – предложил Айвенс. – Не говорите, например, «Париж». Скажите просто, что, мол, это случилось в одном городе.

— Это случилось не в городе.

— А где тогда?

— В лесу, – сказал Стивен после паузы. – Он был гораздо больше, чем здешние леса – тысяч шестьдесят акров старых дубов, буков, берез, сосен, стада ланей. Даже вепри.

— И в этом лесу?… – подсказал Айвенс.

— И в этом лесу был лагерь, а в лагере – полно народу…

Это могла быть сказка: чудовища, трагический финал, кровь, проливаемая веками, жизни, погубленные с той же легкостью, с какой на бойне убивают ягнят.

— И эти люди… – сказал Стивен, но продолжить не смог. Он слышал легкое похрипывание в дыхании Айвенса, чувствовал приближение сумрака. Люди, подумал он, что бы он ни сказал, что бы ни сделал, ему не удастся остановить вечный круговорот людей, которые убивают друг друга.

— Красивый, должно быть, лес, – произнес Айвенс.

— Красивый, да, – кивнул Стивен. Сразу же вслед за этим раздался громкий звук – кто-то поднял задвижку церковной двери. Он всполошенно вскочил, инстинктивно вглядываясь в тени.

— Сэр Стивен! – воскликнул – почти прикрикнул на него – Айвенс. – Посидите секунду. Я посмотрю, кто это. Прошу вас.

Айвенс быстро прошел к двери и исчез в притворе. Кажется, он шепотом обменялся с кем-то несколькими словами. Потом он вернулся; Стивену показалось, что он с трудом передвигает ноги.

Он снова опустился на скамью.

— Прихожанка, – объяснил он. – Я сказал, что мы поговорим попозже. Прошу вас, поверьте мне. Здесь вам ничто не угрожает. То, что вы говорите, не может вам повредить. И никому не может.

Стивен не мог не признать, что это так, – и впервые, в гулкой тишине этой замшелой церкви, заговорил.

— Оукборнские болтуны не ошиблись. Я был диверсантом.

Строго говоря, это была сверхсекретная спецбригада – но такие подробности Айвенсу знать было незачем.

— И я был во Франции, хотя не всю войну. Где я был до этого – не важно, в ноябре 43-го меня вызвали оттуда в Лондон. Франция, сказали мне, станет новым и, мы надеемся, решающим местом сражения. Вы, конечно, это все теперь знаете – день «Д», высадка в Нормандии, операция «Оверлорд». В мои задачи входила мобилизация макизаров – членов французского Сопротивления.

Он понимал, что со стороны это звучит как доклад командованию. Тогда у него в голове сидела мысль: «Мне не может вечно везти. На этот раз я с задания не вернусь». Наверное, майор, который проводил инструктаж, тоже ощутил сострадание и внезапно сообщил, что ему разрешается провести сорок восемь часов с женой. Стивену сняли номер в гостинице – точнее, в замызганном пансионе в Гастингсе, под ноябрьским ливнем. Но в тот момент никакой «Риц» на Ривьере не мог бы с этим сравниться.

Вот тогда он и подарил Элис шаль из золотистого кружева. Перед возвращением в Англию он был во Флоренции, и старушка, в чьем доме он скрывался, решительно всучила ему сверток: «Grazie, grazie, dallo a una donna che ami».

«Спасибо, спасибо тебе, подари ее женщине, которую любишь».

Он завернул обнаженное тело жены в легкий, как паутина, шелк, и она танцевала для него, и он думал, что никогда в жизни больше не увидит ее, не увидит ничего настолько прекрасного.