Онлайн книга «Запертый сад»
|
Стивен окинул викария внимательным взглядом. Правая рука вывихнута и обвязана подвеской, но левой вполне хватило бы, чтобы заткнуть его одним ударом. Он с усилием отвел глаза. — Я вот что хочу знать, – сказал Айвенс. – Почему ваши ошибки настолько важнее, чем ошибки всех остальных людей? Знаете в чем, как мне кажется, ваш истинный грех? — Мой грех? Да ступайте вы к чертям, Айвенс, – сказал Стивен, развернулся и пошел к выходу. — Дело в высокомерии, – произнес Айвенс ему в спину. – Не в том, что вы делали на войне. Мы все страдали, просто вам кажется, что вы вправе страдать больше прочих. Айвенс так явно напрашивался на мордобой, что Стивена подмывало поддаться этому зову, обрушить хоть на кого-то всю свою задавленную ярость. Он навидался этого во время войны – люди с садистским удовольствием отдаются насилию, с легкостью принимают участие в кровопролитной оргии. — Ну? – сказал Айвенс. – Расскажите же! Расскажите?! — Господи, Айвенс. Хватит уже. Но викарий не отставал: — Вам кажется, что вы некий пасхальный агнец, да? Которого принесли в жертву ради нас всех? «Расскажите!» – как будто кричал ему Айвенс. Расскажи! Dites-moi! Sag mir! Sag mir! Стивен все туманнее видел Айвенса; перед ним вставали знакомые видения: дородный, розовощекий полковник, который с легкостью раздает смертоносные приказы, спокойно сидя за своим столом в Уайтхолле; франтоватый молодой кюре, который отказывает ему в стакане воды; чувственные, красивые, предательские губы обиженной любовницы Бенуа, которые сообщают гестапо, где именно скрывается Стивен; ухмылка эсэсовца, толкающего голову Стивена под водопроводный кран. Все эти лица начали сливаться в ухмылку злобной горгульи, и он, не успев понять, что, собственно, делает, сжал кулак, развернулся, прошел несколько шагов по проходу между скамьями и ударил Айвенса в лицо. Падая на каменный пол, Айвенс успел схватиться за деревянные скамьи; пустое пространство церкви ухнуло глухим звуком. Стивен ужаснулся и бросился на колени рядом со священником. Айвенс хрипел, наклонив шею, лицо у него было мертвенно-белое, как будто ему уже не хватало кислорода. — Простите! Айвенс может умереть. Из-за него. Из-за того, кем он стал. Скотина. Мясник. — Вы голову не ударили? – спросил он, приподнимая Айвенса, чтобы тому было легче дышать. Айвенс тихо лежал, прислонив теперь голову к его груди, и ничего не отвечал; перед глазами Стивена кружились обрывочные картинки – мозги, разлетающиеся из черепа. Потом Айвенс, видимо, слегка пришел в себя и постарался отодвинуться, как будто ему было трудно выносить физическую близость другого человека. — Вы не ударились головой? – повторил Стивен. — Нет, – хрипло прошептал Айвенс. — Я позову доктора? — Нет! Айвенс прислонился спиной к ряду сидений. Он смотрел на него в упор. Стивен ожидал увидеть в его глазах страх и ненависть, но видел только грусть и усталость. — Простите, ваше преподобие. Я… Айвенс вытянул ладонь. — Хватит, – сказал он неожиданно властным тоном, и Стивен послушался. – Я сам виноват. Стивен видел, что на лице священника уже расплылся синяк. — Так я… — Слушайте. – Айвенс улыбнулся смущенной улыбкой викария. – Примите мои извинения. Я прекрасно понимал, к чему могут привести мои подначки. Что за чушь он несет: |