Книга Запертый сад, страница 118 – Сара Харди

— Простите, не хотел вас беспокоить, ваше преподобие.

— Что вам нужно?

— Ничего, – сказал Стивен, удивленный накалом враждебности, исходившей от Айвенса. – Я пошел.

— Погодите! – неожиданно рявкнул Айвенс и быстро подошел к нему. Его лоб был покрыт потом, он тяжело дышал.

— Мистер Айвенс, – сказал Стивен, недоумевая, что вывело священника из равновесия, – у вас все в порядке?

— Вы пришли, чтобы вознести хвалы за свою жизнь?

— Что?

— После вашего героического деяния. Вы же спасли жизнь Джулиет Даунс – благодарение Богу за это. Но героизм ли это?

Викарий говорил так торопливо и невнятно, что Стивен задался вопросом, не пьян ли он – хотя на разделявшем их крошечном расстоянии он чувствовал в его дыхании нотку мяты, и только.

— Понимаете, – сказал викарий, – когда я услыхал, как вы бросились наперерез стаду, я вспомнил одного человека, который в Блиц всегда первым кидался в горящий дом спасать ребенка. Какой герой, говорили все вокруг. Только он был болен, тот человек, и ему казалось, что лучше сгореть заживо, чем умирать мучительной и долгой смертью, терпеть, страдать, угасать от болезни – а об этом, сэр Стивен, вы не имеете ни малейшего представления.

— Айвенс! Да что с вами такое?

— Я хочу знать, почему вы считаете себя вправе превращать жизнь окружающих людей в ад.

Сошел он с ума, что ли, этот викарий?

— Я не понимаю, о чем вы.

— Правда? – саркастически сказал Айвенс. – Ну позвольте я вам объясню. Вы пренебрегаете всеми обязанностями – обязанностями хозяина Большого дома. Перед окружающими людьми. Перед собственной женой, над которой вы издеваетесь, которую унижаете на глазах у других.

— А, перед женой! Понятно. Она, что ли, на меня нажаловалась?

Глаза Айвенса как будто залило чистой ненавистью, и Стивен, осознав, что он так и держит крикетную биту, положил ее на скамью подальше и постарался взять себя в руки.

— Ни разу, – сказал Айвенс, – ни единого разу ваша жена не сказала про вас худого слова. Стыдно вам так говорить.

Что правда, то правда – Элис никогда не трезвонила про свои трудности и беды.

— Айвенс, я понятия не имею, что на вас сегодня нашло. Но поверьте, и вы понятия не имеете, через что мне пришлось пройти.

— Да нет, почему же, вполне себе имею.

— Ага, конечно. Вы хоть пистолет когда-нибудь в жизни держали в руках? Я не спрашиваю, убивали ли кого-нибудь. Вы врага даже на горизонте не видели, так что нет у вас никакого понятия. Вы не знаете, с чем я сталкивался. Каждый день. Принимал решения о жизни и смерти, знал, что если я ошибусь…

— Если я ошибусь, – перебил Айвенс. – Понятно. Великий сэр Стивен не может ошибаться, да? В этом дело? Первый в своей школе, первый в Кембридже. Потом Министерство, звездная вакансия в Париже. Но великий сэр Стивен не может просто быть блестящим дипломатом и полиглотом. Нет-нет. Вы еще и поэт!

— Я не обязан все это выслушивать.

— Но я же не ошибаюсь, правда? Вы женились на красивой, удивительной женщине. Что еще нужно человеку вроде вас, чтобы высоко себя ценить? И на войне, видимо, вы были на первых ролях, судя по деревенским разговорам. Пока не совершили чего-то непростительного. Ага, тоже деревенские сплетни. Некогда, говорят, вы были душой компании. Теперь – из дома не вылезаете. Тут большая проницательность и не нужна, понятно, в чем дело.