Книга Измена. Забудь обо мне, страница 86 – Хелен Кир

— Пиздец!

Сергей скользит мимо меня. Не разуваясь быстрым шагом идеи прямиком в кухню, откуда раздаются голоса.

— Пошел вон отсюда, сволочь, — грозно говорит свекровь, стараясь не повышать тон, чтобы не испугать Катю. Забираю дочку, уношусь в спальню. — Всю жизнь испоганил. Детей лишил! Сволочь ты.

Дверь отскакивает, не закрывается до конца. Через оставшуюся щель доносится ссора.

— Где Яр, дура?

— Сам идиот. Он в Китае. Спину лечит.

— Инвалидом не останется?

— Не знаю.

— Я пришел убедится. Немощный даже сына не мог заделать. Слабая гнилая кровь твоя победила.

— Заткнись! Счастье, что Катя знать не будет такого деда, как ты.

— Мне не надо. Значит, передай Яру. Все оставляю Сергею. Он хоть и не дал наследников, но яйца там крепче. А этот … В глаза ему хотел, но да ладно. Из России уезжаю. Навсегда.

— Катись. Наследством своим подавись.

— Как была дура, так и осталась. Сергей! — ревет.

Но вместо того, чтобы пойти к отцу, он заглядывает в нашу комнату. На скрип Хан вскакивает и начинает рычать. Маленький мой защитник-медвежонок. Глажу по загривку.

— Купил, значит.

На собаку неотрывно смотрит Сергей. Помня о прошлом, сжимаю одной рукой дочь, а второй подгребаю Хана. Неосознанно задвигаю за спину, а щен упирается. Злится. Ему нас охранять надо. В который раз поражаюсь, ну не могут собакены в таком возрасте навыки охраны проявлять, кроха еще, а мой … Будто его кто направляет. Ой, не сходи с ума, Алёна. Переселения собачьих душ не существует. Или существует?

— Купил.

— Молодец, — вздыхает, съезжая по косяку. — Ты прости меня. Не хотел убивать тогда. Сложно все, понимаешь.

— Я все знаю, — предупреждаю. — Обо всем.

— К лучшему. Тогда понимаешь, что я за человек.

— Да.

— Зато к цели пришел, — задумчиво достает сигареты. — Так мне надо было.

— Угу. Дальше что?

— Жить буду, — пожимает плечами. — Теперь как хочу, так и буду.

Молча выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Смахиваю пот со лба. Силы как сквозь пол просочились. Надо идти к свекрови. Выхожу и сажусь рядом с Валентиной Владимировной. Она слепо смотрит в окно.

— Прости меня, детка. Устроили они тут.

— Ой, не надо. Что мы могли сделать. Ушили и ушли.

— А Сережка изменился … Может повезет мне, позже смогу наладить контакт, — рассуждает и я не трогаю.

Она мать. Имеет право бороться за детей, будь хоть по сорок лет.

Беру ее за руки. Пора, да? Давай, Алён. Сегодня и так день жесть, добавим еще.

— Останьтесь у нас, пожалуйста. Мне в Китай надо. Не могу больше в неизвестности быть. Поеду к Ярику. Надо быть рядом. Мне надо, Валентина Владимировна! Отпустите?

— Еще немного. Отлично! Терпим.

Наконец, вынимают иглу.

Ощущения так себе. Криво улыбаюсь, хотя очень хочется прижать к дырке, что продырявили огромной иглой ладонь и немного пошипеть.

— Медведь, — цокает языком сестра и уносится. — Ждите.

Анализ будет готов через пару часов. Именно от него будет зависеть все. Вся моя последующая жизнь.

Как же я устал тут быть в дали о семьи. Да, на руках у нас нет колец, но по факту мы семья. Стыдно признать, но как пацан радуюсь, когда замечаю, как малышка волнуется обо мне. Глаза такие у нее сразу делаются … Пиздец, я соскучился.

Про другое и говорить не стоит. Потому что с момента выздоровления стало совсем невмоготу. Я спать нормально не могу, мне Алёна, как только не снится. Сегодня ночью думал совсем головой двинусь.