Книга Измена. Забудь обо мне, страница 89 – Хелен Кир

— С ним Сергей был.

— Да? Зачем? Он подходил к тебе?

— Да, — сглатывает. — Мы разговаривали.

Черная ревность лупит с размаху по башке. Понимаю, что зря, но справится с собой не могу. Меня раздирает. Настолько выворачивает, что встаю и отхожу в сторону. Опираюсь руками о стол, молча туплю. Зачем? Блядь, зачем им разговаривать.

— Яр, — трогает за плечо. — Он сказал, что ему больше ничего от нас не нужно. Он оставит теперь всех в покое. Все Сергею досталось.

С плеч спадает тяжкий груз.

Наконец-то! Чертова гонка окончена. Теперь нам никто не помешает.

Бережно привлекаю Алёну к себе. Обнимаю, глажу. Мы уносимся в наш мир, где лишь вдвоем существуем. Снова и снова прорастаем друг в друга канатами. Мои толще и крепче, а ее мягче, но такие же прочные. Не разорвать.

— Люблю тебя …

Одновременно у обоих срывается.

Дверь распахивается. Входит Линь, радостно размахивая заключением.

— Ярослав, все отлично. Можно ехать домой.

— Захвати коробки, Яр. Умоляю! — кричу мужу.

— Я чуть позже, — кричит. — Вадьке памперс меняю.

— Хорошо!

Мой Гордеев пытается унести сына в комнату. Так смешно его держит, будто сын хрустальный. А он вполне себе у нас упитанный малыш, ручки и ножки «на завязочках». Любит хорошо покушать. Внезапно появляется Валентина Владимировна. Тепло улыбаясь Ярику, раскрывает руки.

— Давай сюда, — звенит свекровь. — Вечно вы ничего не успеваете.

— Мам! — смеется Яр.

— Ба, где мой велик?

— Там!

Я сам смеюсь. Начинается очередной день. Где? Дай. Скажите-помогите! Мам. Мам. Баб! В нашем доме так много тепла. Оно отовсюду льется и от этого так хорошо, что сил нет. Сердце нежностью переполняется.

— Катя, ты снова колени расшибешь, — возмущается Гордеев.

— И че? — Катя непонимающе смотрит.

— Ниче! Иди за наколенниками.

— О-о-о! Ладно.

Отворачиваюсь, пытаюсь стереть улыбку с лица. Папа в действии. Если бы можно было бы и теперь дочь таскал на руках. Любая царапина вызывает священный ужас.

— Без разговоров, дочь. Давай. И шлем не забудь.

Это так мы на речку собираемся. Яр неспеша складывает в багажник массу всего-всего. Я на подхвате. Мать с детьми возится. На Катьке нашей, где сядешь там и вокзал. Она у нас девочка с гонором. Собирает только свое.

— Кать, оставь Хана.

Дочка недовольно слазит с собаки. Хан очень терпеливый, сносит все в нее в прямом смысле. Ходит тенью. Никогда не думала, что так сильно эти двое будут так привязаны друг к другу. Самая лучшая охрана.

— Ма-а! Велик — осторожно, с собаки — слезь. Че такое-то? Все нельзя! — дует губы.

— Иди ко мне, ворчунья, — хватает муж Катьку и прижимается к ней носом. — Кто самая красивая?

— Ну, па! — притворно возмущается. — Хватит, я уже большая.

— Ой! — подкидывает ее, ласково обнимает.

Хан крутится у ног. Ждет, когда муж Катюшку на ноги поставит. Скулит, заглядывает. Как только Катька опускается на землю, кладет ей лохматущую башку на плечо. Извинительно коротко скулит.

— Да иди уже, — треплет его, — охрана какая у дочки, а, Алён?

— Да уж. Соседи в обморок от нашего медведя валятся, — ворчу. Есть такой грех, иной раз Хан нечаянно может выйти на улицу, но ей-богу настолько умная собака, волноваться не о чем. От дома никогда не отходит и ни на кого не бросается. Выйдет, посмотрит и все, может просто лежать около калитки. — Опять теть Света прибегала. Просила запирать.