Книга Измена. Забудь обо мне, страница 88 – Хелен Кир

— Надо же беречься, — тяжело дышит. — Спина …

— Какой беречься, — стискиваю крепче, — у меня от тебя тормоза слетают.

— Ты такой горячий, Ярик. Я боюсь, вдруг температура.

— Нет никакой температура. Горячее ниже, — нагло смотрю. — Хочешь попробовать?

— Наглец, — смеется, вырывая свою ладонь. — Нельзя же тут.

— Нам уже все можно, — мучительно смеюсь, на инстинктах ближе придвигаю.

— Яр-р! Ну что ты делаешь?

— Алён … Закроем дверь? Ко мне лишь через пару часов придут.

Мозги кипят, пока сквозь жадные поцелуи шепчу. Может тормознулся, но меня никто не останавливает. Она тоже хочет!

На секунду отрываюсь, проворачиваю замок и тут же возвращаюсь. Рывок и Алёна на кровати. Осторожно опускаюсь сверху.

— У меня нет жизни без тебя.

Смотрю в глаза, не могу оторваться. Так и целую. Алёнка переполняется чувствами, жмется ближе, отвечает с такой силой, что сомнений не остается. Понимаю, что все взаимно у нас. Ласкать больше не могу. Задираю юбку, сдвигаю трусики в сторону.

— Я так тебя, Яр. Я тебя … Не могу-у!

— Любимая моя … Моя …

Выскакиваю из кожи, обнажаюсь до кровавого мяса. Врываюсь, а она такая мокренькая. Такая горячая. Такая … У-у-х, твою ж …

— М-м-м … Яр-р!

— Да!

Охаем одновременно, срываемся. Забываемся и стонем. Поцелуи рваные, жадные. Нам так кипяточно, так ошеломляюще сладко. Движемся, хватаем друг друга. Пульсируем обоюдно и кончаем также. Все быстро, с напором. Не выхожу из нее. На остатках оргазма все еще содрогаемся, спазмируем, как ненормальные.

— Ты знаешь сколько я ждал этого? — ласкаю мочку, шепчу прямо в сладкое ушко.

— Знаю. Я тоже ждала.

— Дураки, сколько времени потеряли.

— Да, — ответный поцелуй в подбородок.

Поправляю трусики, опускаю юбку. Укладываю удобнее на кровати и в кокон своих рук закрываю. Алёнка прижимается, рассказывает о дочке. В сердце дергается мышца очень болезненно, я очень хочу взять Катюшу на руки, покачать, расцеловать любимые щечки.

Знать бы когда, что так буду тосковать о маленьком человечке. Девочка моя, дочка-малинка. За грудиной топит нежность, размазывает.

— Спасибо.

— За что? — распахивает глаза.

— За себя. За дочку. За прощение. За веру. Ты моя жизнь, Алёна. Понимаешь?

— Хватит, — пищит и натужно смеется, — сейчас заплачу.

Снова смеемся. Перебиваем щемящую ноту светлой грусти. И я продолжаю смотреть с плохо объяснимой даже самому себе мягкостью. Веду пальцем по лбу, бровям, носу. Обвожу губы. Пылаю, как факел.

— Яр, мне нужно тебе кое-что сказать.

Так. Вид Алёнки мгновенно трансформируется. Она становится тревожной и очень волнуется. Ну что ж, понимаю, что не день, а качели будут. Да и как по-другому, когда столько не виделись.

— Ты в порядке? — уточняю самое важное.

— Да. Мама твоя у нас. Мы с ней поладили.

— Это я понял.

— И еще отец приходил.

— Чей? — нещадно туплю.

— Твой.

— Что?! — между лопаток копье вбивается.

Скручивает в один миг, сгибает. За пару секунд окатывает россыпью мурашек. Какого черта старый пес был в моем доме. Я предупреждал же. Сука ты загнанная! Говорил же! Обхватываю лицо малышки, тревожно вглядываюсь. Пытаюсь прочесть, не обидел ли, не сказал ли ей лишнего. Если да, зашибу нахрен.

— Все нормально, — спешит сообщит моя девочка. — Маме твоей говорил. Наследства тебя лишает.

— Хер с ним, — с облегчением выдыхаю.