Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 18 – Галина Колоскова

— Я не знаю, — честно говорю я. — Я не знаю, что будет. Но я обещаю тебе, что мы не будем убегать. Мы останемся. И я попробую всё объяснить твоему папе. Попробую рассказать ему правду.

Денис обнимает меня крепко-крепко.

— Молодец, мама. Не надо бояться! Я с тобой. Мы вдвоём. А теперь втроём. Мы сильные.

Он говорит с непреложной уверенностью, уже решив за нас. В объятиях тонких рук пустота души начинает заполняться. Не яростью. Не страхом. А решимостью. Хрупкой, но настоящей.

Я поднимаюсь с ним на руках, хотя он уже тяжёлый, и несу обратно в кровать. Укладываю, укутываю одеялом.

— Спи, сынок. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Денис засыпает почти мгновенно, с лёгкой улыбкой на губах. Он получил ответ на самый важный вопрос, обрёл надежду.

Остаюсь сидеть рядом с ним. Смотрю в спящее лицо самого любимого мальчика.

Я не могу сбежать ещё раз, не имею права. Я должна бороться за право сына иметь отца. За нашу правду. За наше будущее.

Пусть будет страшно. Пусть будет больно. Но я остаюсь.

Олег

Я стою у огромного панорамного окна своего кабинета и смотрю на раскинувшийся внизу город. Казань. Она такая разная. Вот блестит на солнце куполах мечети, а там дальше на церковных. Несёт воды тихая и спокойная Казанка. Где-то там метёт улицы старый дворник. Там живёт она и мой сын. Каждый раз, когда думаю, что взгляд находит их дом, сердце сжимается от боли. Кажется, ещё немного — и оно разорвётся на части, истечёт кровью, перестанет биться. Но оно бьётся. Упрямо и гулко стучит в висках, напоминая, что я жив. Что должен разобраться в хаосе лжи, длящемся долгие годы.

Семь лет. Денису семь лет. Вся его жизнь — это ложь обо мне. Тишина, пустота, которую я оставил после себя, даже не зная об этом. Мысли крутятся по одному и тому же кругу. Алёнка… Алёна… Она сказала, что я хотел убить его. Настаивал на аборте. Я плохо помню нашу ссору. Но помню накативший страх, панику, ощущение, что земля уходит из-под ног. Я кричал что-то глупое, что мы не готовы. Но это было про нас, а не про ребёнка. Я испугался ответственности, непонятного будущего, всего сразу. И моя трусость оказалась топором, разрубившим наши отношения навсегда.

А потом появились фотографии, переданные мне Вероникой. С притворными вздохами, со словами поддержки. «Она тебя недостойна, Олег. Она уже с другим. Смотри, это же очевидно». И я смотрел. Смотрел на снимки, где моя Алёна смеётся с каким-то незнакомым мужчиной. Где они вместе заходят в подъезд. Он трогает её за руку. И я поверил, что она бросила меня, ушла к другому и… избавилась от нашего ребёнка. Эта мысль съедала меня изнутри все эти годы. Я ненавидел её, пытался забыть. Строил бизнес, становился жёстче, холоднее. Окружил душу камнем и стеклом, но внутри так и остался испуганным мальчишкой, которого бросили и предали.

Но предательства не было, иначе Алёна не жила бы одна. Таких женщин не бросают. Была ложь.

Дверь в кабинет открывается без стука. На пороге стоит Вероника. Всегда уверенная, ухоженная, с идеальным макияжем и в деловом костюме. Она улыбается натянутой улыбкой, от которой у меня сводит скулы.

— Олег, ты звал? Говоришь, срочно… — Взгляд зелёных глаз упирается в дорогие часы на узком запястье. — У меня через двадцать минут совещание с инвесторами, но я могу…