Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 15 – Галина Колоскова

— Не неси ерунды, — фыркает она. — Олег сам сказал тебе всё тогда. Он не хотел ребёнка. Не хотел тебя. Долго не решался тебе сказать. А я тебя пожалела. Открыла глаза. Мы любим друг друга. Тебе и твоему сыну между нами нет места! Мы в Казани уже пять лет. Думаешь, он не знал, что ты родила?

— Врёшь! — рычу ей в лицо. — Он ничего не знал! Олег до вчерашнего дня думал, что я сделала аборт! Не понимал, о чём я говорю! Смотрел на меня, как на сумасшедшую!

На её лице проскальзывает испуг. Настоящий, животный страх. Значит, она уже говорила с ним, и он ей что-то сказал. Негодяйка поняла, что построенный ею карточный домик вот-вот рухнет.

— Олег в шоке, — она уже не тянет слова, а быстро тараторит. — Он пока не понимает, что происходит. Но скоро одумается. Поймёт, что ты хочешь вытянуть из него деньги. Мечтаешь разрушить его устроенную жизнь. Нашу с ним жизнь! И вернётся ко мне. Но зачем тебе эти нервы? Зачем скандал матери-одиночке воспитывающей ребёнка на грани нищеты? Бери деньги и уезжай. Сделай это для сына. Подари ему спокойное детство без разборок с опекой и соцзащитой.

Вероника указывает глазами на пачку с пятитысячными купюрами. Они горят на столе позорным пятном.

— Забери свои деньги, — говорю тихо, но так, что она замирает. — И убирайся из моего дома к чертям собачьим!

— Алёна, подумай…

Меня колотит. Она угрожает опекой женщине, которая ради ребёнка готова на всё?

— Я сказала, убирайся! — хватаю пачку с деньгами и швыряю ей в лицо. Купюры разлетаются по комнате, падают на пол, на кровать, где спит мой сын. — Ты всё тогда отняла у меня! Забрала у моего сына отца! А теперь пришла и предлагаешь деньги, чтобы я снова бежала? Ни за что! Слышишь? Олег всё узнает. И тогда посмотрим, кого он бросит.

Вероника смотрит на меня с ненавистью. Холёное лицо перекошено злостью. Теперь она не красивая стерва, а похожа на фурию.

— Ты пожалеешь об этом, — шипит она. — Я уничтожу тебя! Сделаю так, что тебе не дадут работы во всём городе. Опозорю настолько, что сын будет тебя стыдиться. Ты не знаешь, с кем связалась!

— Знаю, — не отвожу взгляд. — С подлой, трусливой дрянью. Которая боится правды! — Показываю рукой на дверь. — Сколько раз повторять? Вон из моего дома!

Она ещё секунду стоит, дрожа от ярости, затем резко разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что стены вздрагивают. Слышу, как за окном заводится машина и с визгом срывается с места.

Я медленно опускаюсь на пол. Сижу среди разбросанных денег. Дрожу. Слёзы текут по лицу. Но внутри меня разгорается пламя. Не страха. Ярости. И странное, неизвестное чувство. Ощущение силы.

Блеф сработал. Она на самом деле боится. Значит, у меня есть шанс узнать правду. Шанс на справедливость.

Я с трудом поднимаюсь. Соберу проклятые деньги. Всё до последней купюры. Сложу их в пакет. И завтра отнесу Олегу. Расскажу ему всё, что знаю.

Хватит бегать. Хватит бояться. Пришло время сражаться! За своего сына. За свою правду.

Алёна.

Тишина после ухода Вероники оглушает. Она густая, осязаемая и дурно пахнет сладкими духами. Сижу на стуле и не могу пошевелиться. Внутри пусто. Весь мой гнев, вся ярость, что давали силы, вышли наружу вместе с криком в лицо мерзавки.

Теперь я пустая, тихая и очень уставшая. Такой усталости не чувствовала никогда в жизни. Даже когда рожала и потом не спала ночами, потому что сын плакал от колик. Это другая усталость. Она не в теле. Она в душе. Она глубже костей.