Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 17 – Галина Колоскова

Но теперь он увидел дядю с его глазами. Мою нервозность, желание убежать. Услышал наши с Олегом споры. И его логика соединила все точки.

— Почему ты спрашиваешь? — говорю тихо, гладя по худенькой спине не по годам умного сына.

— Ребята в школе об этом говорят. Рассказывают, кто их родители. У всех есть папы. У Коли папа водитель, он на большой машине его в школу привозит. У Светы папа готовит вкусные блины. А у меня папы нет. Я сказал, что он умер. А они спросили, где его могила? Что папа всегда есть, если он не лежит на кладбище. Что ты, наверное, соврала.

Его голос звучит обиженно и растерянно. Он не понимает, почему у всех есть отец, а у него нет. Почему его мир неполный.

— Я не врала, — шепчу я, но это звучит слабо и фальшиво даже для моих ушей. — Мне трудно объяснить…

— А тот дядя… — Перебивает он и замирает. Поднимает на меня глаза. В них столько надежды, что больно смотреть. — Он на меня похож. Правда? У него такие же глаза, как у меня. Он мой папа?

Я не могу дышать. Я не могу солгать сейчас, когда он смотрит на меня с невероятной надеждой услышать «да». Он уже не малыш, верящий в сказки. Он видит. Он сравнивает.

Я молчу. Моё молчание — и есть ответ. Денис, как всегда, понимает меня без слов. Его лицо озаряется.

— Это он? Правда? Почему он тогда не живёт с нами? Он нас не любит?

Каждый его вопрос — как удар лезвием в сердце. Острый и точный. Детская прямота ранит сильнее любых упрёков взрослого.

— Все сложно, Дениска, — я пытаюсь найти слова, но их нет. Нет слов, которые могли бы объяснить семилетнему мальчику всю подлость этого мира. Всю сложность взрослых отношений. Всю глубину предательства и боли. Говорю, запинаясь. Не могу справиться с дрожью голоса, губ, пальцев. Похоже сегодня мой день избавления от самых глубоких страхов.

— Мы с твоим папой… мы очень давно поссорились. Очень сильно. И я ушла. А он… он не знал, что ты есть. Он думал, что тебя нет.

— Почему он не знал? — он не отводит взгляда. Он хочет докопаться до сути. — Ты ему не сказала?

— Я не могла, — голос срывается. — Я была очень обижена на него. И очень напугана. Я думала, что он… что он не обрадуется тебе.

Денис хмурится, переваривая информацию. Чистый детский разум пытается понять логику взрослых, которой нет.

— Но он теперь пришёл? Он узнал? Он обрадовался? Он пришёл к школе специально, чтобы меня увидеть?

Голубые глаза горят. В них светится надежда, ожидание великого чуда. Денис рисует в воображении картины примирения, семейного счастья, папу, который обнимает его и маму. Он не видит подводных камней, не знает о Веронике, не слышал её угроз, не чувствует моей боли. Сын видит только возможность иметь отца.

И эта вера, чистота его мыслей исцеляют что-то во мне. Разбивают лёд страха, сковавший меня после ухода бывшей подруги.

Он хочет отца и имеет на это право. А я хотела снова бежать. Лишить его этого шанса. Из-за страха, гордости, старой обиды.

— Твой папа обрадовался, — выдыхаю с облегчением на душе. — Он очень обрадовался, но … ничего не понимает пока, пытается разобраться.

— А мы поможем ему? — на детском лице глубина взрослых мыслей. — Мы всё объясним, и тогда он будет с нами? Он будет забирать меня из школы? И мы станем вместе ходить в кино? Как семья?

«Как семья». Эти слова звучат так просто и так невозможно.