Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 142 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Тут из-за придорожных кустов вынырнул мужчина в заляпанных коричневых штанах. На правом рукаве его видавшего виды пиджака, прямо над локтем, была повязана замызганная белая тряпица. Незнакомка в доме баб Веры раздосадованно цыкнула и пробормотала под нос что-то вроде «явился, ирод окаянный». Она отвернулась, будто собралась уйти обратно в дом, но не успела – пришлый окликнул:

— Настасья, день добрый! А это кто у нас таков, да еще такой горластый? За версту слыхать, как орёт! Слышь, малец, ты чьих будешь? Не видел тебя раньше в наших краях. Не партизан случаем?

За спиной раздался звонкий голосок:

— Да какой партизан, дядь Паш, вы бы бросали хлестать горькую на немецкие марки, а то совсем людей перестали узнавать! Это ж брат мой двоюродный по мамке, Максим.

Верушка, запыхавшись, выскочила из-за дома и подбежала, встав рядом с Максом. Взрослые оторопели.

— Вера! – нахмурившись, строго произнесла женщина, которая, судя по всему, была мамой девочки.

— Верушка, ты что ж такое говоришь… – Старушка прижала ладонь к губам, как будто пытаясь затолкать обратно слова, сказанные внучкой.

— Ах ты!.. – Полицай побагровел, а затем шагнул вперёд и замахнулся на девочку.

Максима окатило запахом перегара. А затем он и сам не понял, что на него нашло, но выставил плечо и оттеснил назад болтливую малявку.

— Не троньте мою сестру, дядя как вас там.

Мужичок был невысокий, плюгавый, но все равно бы легко отлупил и Макса, и Веру, не посмотрел бы, что девочка. Но то ли угрюмое лицо Макса его впечатлило, то ли не захотел при всех с подростками связываться. Руку он опустил и зыркнул исподлобья на Веркиных родных.

— Поучила бы дочку свою уму-разуму, Настасья. Хотя чего ещё ждать от выродков красноармейских, кровь не водица… – Дядя Паша зло сплюнул под ноги. – Про племянника вообще молчу. Коли племянник он тебе, конечно, тут ещё разобраться надобно.

— Поучу, Пал Семёныч, поучу, не изволь беспокоиться. Дети, быстро в дом!

* * *

Внутри тоже всё оказалось совсем по-другому. Мебели практически не было, стол, колченогая табуретка и наспех сколоченная лавка в углу. Дверь в комнату, где раньше спал сам Максим, была закрыта. Запоздало он сообразил, что одно из забитых закопчённых окон как раз в неё и вело.

Пока Верушка рассказывала, как нашла Макса в леске у валуна, за окнами быстро стемнело. Хоть что-то привычное. Настасья молча разлила по щербатым мискам похлебку и поставила одну перед Максимом. Она вообще никак не отреагировала на слова дочери. Может, не поверила в детские сказочки про молнии, а может, не хотела знать больше положенного. Сам Максим пока старался не думать о том, что вообще происходит, и во что он вляпался. Потому что никаких нормальных объяснений – не связанных с колдовством, чертовщиной и научной фантастикой – ему в голову не приходило. Вместо размышлений он смело сунул ложку в рот и… подавился от непривычного противного вкуса.

— Что это? – От кашля на глазах у него выступили слезы.

— Суп из крапивы с дробленым пшеном. – Верина мама поджала губы. – Больше нет ничего, буренку нашу фашисты сразу со двора увели, как первый раз через деревню проходили. А курей всех забрали, как в соседнем Веретеево комендант ихний квартировать стал.

— Он и кровати наши забрал, представляешь, Максим! – возмущенно поддакнула Верушка. Она тоже кривилась, но суп ела. Видно, не впервой. – Теперь на них солдаты немецкие спят. У-у-у, рожи фашистские! Скорей бы папкина рота пришла и ка-а-ак надрала бы им…