Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 140 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

— На кой ляд мне с водой таскаться. – Она встала и, сорвав с одного из ближайших кустов листик, протянула ему. – На-тка вот, пожуй, от кислинки во рту станет прохладней.

Все ещё плохо соображая, Максим медленно прожевал лист, и действительно, жажда отступила.

— Ты кто такой? Откуда тут взялся? И одет так чудно, никогда такую ткань не видела.

— Откуда-откуда… из деревни ближайшей, откуда ж мне еще быть. Кажется, меня молнией приложило… Или с валуна навернулся… Не помню. Хотя нет, наверное, приглючилось, я же еще жив. – И он вяло похлопал себя по груди и животу, словно желая удостовериться, не призрак ли.

Девочка недоверчиво насупилась.

— Из какой ближайшей? Из нашего-то Алтухово?

— Ну да.

— Что-то я раньше тебя не видела. А кто твои родители? В каком дворе живут?

— Меня Максим зовут. Я к бабушке на каникулы приехал. Баб Веру Никанорову знаешь?

Девочка посмотрела странно.

— Верушкой зовут меня, а больше у нас в деревне Вер и нету.

— Ну или ты не всех знаешь, малявка, не доросла еще.

— Сам ты малявка! Тебя молнией, кажись, долбануло прям по голове, и мозги спеклись, – обиженно выпалила Верушка и, крутанувшись на месте как волчок, скрылась за деревьями.

Максим хрипло засмеялся, до того потешно тоненькие косички взлетели и раздраженно хлестнули её по худеньким плечам.

— Вот колючка! Ладно, сейчас я встану и домой. Баб Вера наверняка за ночевку в лесу такое устроит…

Максим приподнялся и сел, оперевшись на каменную громадину. Солнечные лучи ласково погладили его по щекам. Приятно. Он подставил лицо теплу и прикрыл глаза, пережидая головокружение.

— Эй, молнией пришибленный, ты не помер ещё? – сквозь дрёму прорвался назойливый голосок. – Я тебе попить принесла, хочешь?

Максим распахнул глаза. Солнце уже почти скрылось за деревьями, так что на лицо ему падала густая тень.

— Ой-ё… – застонал он, схватившись за голову. – Снова задрых… Ну всё, теперь мне точно конец! Ба меня грохнет.

Верушка сунула ему ковшик с водой, упёрла руки в боки и сварливо произнесла:

— Да уж, пока ты тут валялся, я уже успела и дом вымести, и огород прополоть, и…

Максим отхлебнул воды, а оставшееся вылил на ладонь и плеснул в лицо.

— Постой, Верушка. Не тарахти, а то голова сейчас треснет. Все, встаю, спасибо за воду. – И он вернул ей пустую посудину. – А пойдём-ка вместе, заодно и с баб Верой моей познакомлю, раз ты её не знаешь. Может она не будет при тебе на меня сильно орать… Я ж ещё ночью из дома смылся, а сейчас уже дело к ужину, наверное.

Верушка смотрела на него так, будто не могла решить – то ли обидеться, то ли покрутить пальцем у виска.

— Ты пока тут дрых, я поспрашивала. Нет у нас никакой бабы Веры Никаноровой в деревне. Так что не хочешь говорить, кто ты такой, не говори. Я хоть и маленькая, но не дура. Что такое военная тайна, знаю. – Она помолчала. – Ав деревню к нам тебе лучше пока не соваться. В соседнем селе немецкие солдаты хозяйничают. Мигом полицаи фашистам донесут, что ты не местный, да расстреляют, как партизана.

— Какие ещё полицаи? – нахмурился Максим. – Какие фашисты? Ты чего несёшь?

Верушка растерянно взглянула на пустой ковшик у себя в руках.

— Воду вот принесла… В ковшике… ты совсем, что ли, стукнутый? А фашисты немецкие, какие ещё! Война ж!

— А, ну да, – хмыкнул Макс. – Понятно. В войнушку играете. Ну посиди тут, пережди.