Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 105 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

— Руми просто хотела сделать нам сюрприз, – возразил Сората.

— Отметить День всех святых в здании, в котором столько зла произошло? Думаешь, это хорошая идея?

— Я думаю, что тебе надо расслабиться, – мягко сказал Сората и похлопал его по локтю. – Видишь, даже я взял выходной, давай просто представим, что это отдых. Тебе тоже надо отдохнуть, Генри.

— Я не устал.

— Ты каждую ночь просыпаешься от кошмаров. Может… Может, праздник в узком кругу разрушит это наваждение.

Генри понимал, что он хотел этим сказать. Что остров перестанет быть для него средоточием зла, если попытаться заменить дурные воспоминания хорошими. Что ж, для этого был выбран не самый удачный повод, но…

Если кто и устал из них, то это Сората, это он сидел у больничной койки Генри, когда они снова победили. Вот кому точно не помешает выходной в тесном кругу.

Довольно скоро стало ясно, что Руми времени зря не теряла – на столбах ворот стояли искусственные тыквы, испускающие зловещий фосфоресцирующий свет. Дальше – больше. Гравийная дорожка, поскрипывающая от каждого шага, была выложена бордюром все из тех же тыкв, но уже настоящих, с нарисованными маркером не страшными, а скорее дурацкими рожами. В сумерках непогоды, под давящим натиском влаги, они выглядели какими-то грустными. Сората усмехнулся, Генри тоже не сдержал улыбки. Фонтан, очищенный и отреставрированный, но еще не подключенный к воде, обмотали гирляндой, и рыжие огоньки светились с каждой минутой все ярче по мере того, как становилось темнее. И вот снова громада старинного особняка нависла над ними двумя, украшенная высохшим от приближающихся холодов плющом и рыже-фиолетовыми огнями гирлянд, оплетающих опоры крыльца.

Генри резко перестал улыбаться. Ему вдруг примерещилось, будто здание смотрит на него двумя узкими щелями глаз-окон, вспыхнувших при их появлении с двух сторон от входа. Он еще не встретил ни одного призрака, хотя продолжал видеть их постоянно, но самый главный призрак Синтара сейчас возвышался перед ним в своем краснокирпичном великолепии.

И еще эта синтетическая паутина, развешанная тут повсюду, уныло свисала и чуть покачивалась от случайного сквозняка…

Надо было предупредить, чтобы никакой паутины и никаких пауков.

— Вау, – протянул Сората, наконец выбравшись из оков своего бизнес-образа. – Не помню такого со времен “Дзюсан”. Знаешь, до тебя ребята устраивали маскарады на зарубежный манер, было весело.

— Звучит так, будто я все испортил, – буркнул Генри.

— Не сердись, пожалуйста. Я просто имел в виду, что в “Дзюсан” всегда любили…

— Маски?

— Повеселиться, – закончил Сората и покачал головой. – Ладно, не будем тянуть. Холодно.

Он поднялся по ступеням, и паутина, тронутая ветерком, угодила ему прямо в лицо. Сората отпрянул, смахнул ее, и Генри приготовился его успокаивать. Но тот вдруг усмехнулся.

— Два года назад я бы умер на месте от разрыва сердца, – сказал он с улыбкой. – Но знаешь, недавно я понял, что пауки – это далеко не самое страшное, что со мной приключалось. Были вещи куда более страшные и куда менее мистические.

Пока он стучал в дверной молоток, Генри стоял на месте и, запрокинув голову, смотрел на окна второго и третьего этажей. На мгновение показалось, на третьем мелькнул свет и вместе с ним – силуэт. Высокий. Курихара?