Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 102 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Как этот безумец умудрился провести параллели между женским романом и библией, смог бы объяснить, пожалуй, только его психиатр. Увы, здесь не было никого в белом докторском халате. Фигурки врачей в шкафу (таких имелось несколько), не считались.

— Надеюсь, вы поняли, какая на вас ответственность, – подвёл итог Крис, закончив свою пламенную речь. – У нас не так много времени и, как я понял, рукопись ещё не закончена.

— Какой толк мне её заканчивать, если я знаю, что после этого умру? – дерзко заявила Джина, скользя глазами по комнате. Как и в случае с финалом романа, она надеялась, что решение придёт к ней само собой. Её взгляд остановился на домике, и она едва не вскрикнула от возникшей в голове идеи.

— Если понадобится, я возьму с кухни нож и буду отрезать от тебя по маленькому кусочку, пока ты не захочешь остановить эти страдания сама, – хищно произнёс Крис. – Мучения исцеляют душу, понимаешь?

В том, что человек, убивший санитара за критику женских романов, способен применить пытки, сомневаться не приходилось. Джина решила, что не будет дразнить Криса и доводить ситуацию до крайности.

— Хорошо, – поспешно сказала она, поднимаясь с рабочего кресла. – Я закончу роман. Но вы наверняка знаете, что я привыкла пользоваться своим кукольным домиком, чтобы придумывать сцены. Это хотя бы вы мне позволите?

— Конечно, – взгляд Криса мгновенно переменился, словно вместо маньяка-убийцы перед Джиной Лейн появился её страстный поклонник, мечтающий заглянуть за кулисы рабочего процесса любимого автора. – Мне очень интересно посмотреть, как это всё происходит.

Убедившись, что проблем не будет, Джина подошла к шкафу. Руки дрожали, и она едва не выронила бейсболиста, которого взяла со стеклянной полки. Вытащив из его рук биту, она для правдоподобия взяла ещё пару фигурок (священника и грустного клоуна) и приблизилась к домику.

Джина опасалась, что Крис сразу же станет приставать к ней с вопросами, желая узнать, что и зачем она делает. Но тот опустился обратно в кресло-качалку и просто наблюдал. Даже притих, видимо, не желая ненароком спугнуть чужую музу.

В домике ничего не изменилось – фигурка пациента психиатрической больницы сидела в кресле, пожилой ямаец стоял рядом. Молодая женщина, прежде изображавшая главную героиню нового романа, а теперь ставшая куклой-вуду самой Джины Лейн, тоже никуда не делась. Все действующие лица в сборе, осталось разыграть сценку. Почти не дыша, Джина вложила биту в правую руку ямайца. Пластиковый спортинвентарь с лёгким щелчком встал в кисть, сделанную так, чтобы игрушечный колдун мог держать разные предметы.

«Дедушка, надеюсь, при жизни ты не был пацифистом», – подумала Джина, мысленно обращаясь к ямайцу, чей призрак, похоже, находился в этой самой комнате. А потом резко, одним движением пальца заставила его кукольную руку опуститься. Бита ударила по голове игрушечного маньяка, и тот повалился с кресла.

За спиной раздался чавкающий звук, словно что-то тяжёлое упало в тарелку с пудингом. Джина медленно повернулась. В отличие от куклы, реальный маньяк остался сидеть, только немного завалился набок. Его череп был смят, по лицу стекала кровь, а глаза выкатились из орбит. Даже после смерти этот человек продолжал сжимать в руке пистолет. На полу лежала бита, и её широкий конец окрасился красным. Чувствуя подступающую дурноту, Джина схватилась за край стола.