Книга Защитница Солнечного Трона, страница 24 – Олег Крамер, Анна Сешт

Порыв ветра, пронесшийся по саду, показался вдруг очень холодным. На одной стороне остракона был набросок Тутмоса, на другой – изображение скорпиона… с обломанным жалом. И краткая наспех начертанная чужой рукой фраза:

«Ты – ее защитница, но кто защитит тебя?»

Когда Мерит огляделась, ночь сокрыла ответы.

Любимый деревянный гребень Мерит с резными газелями скользил по блестящим черным прядям – девушка расчесывала длинные волосы подруги. Каждое прикосновение уносило тревогу, облегчало бремя усталости. Серкет, госпожа теней и магии, умела не только отравлять, но и исцелять, защищая от яда. А сердце Нефертити было отравлено… отравлено страхами и сомнениями.

Что до несостоявшегося убийцы-отравителя напиру – господин Нехеси, конечно же, организовал поиски, но след остыл слишком быстро. Мерит предполагала, что никого так и не найдут.

— Это было предупреждение нам обеим, – сказала Нефертити, нарушив затянувшееся молчание. – Проверка. Кто-то из недоброжелателей знает о тебе.

— Значит, уже успели убедиться, что обломают о нас свои ядовитые клыки, – спокойно отозвалась жрица. – Пусть боятся. Хоть в этом моя дурная слава как темной чародейки поможет.

Нефертити улыбнулась, но ее улыбка быстро угасла. Мысли о будущем, о невозможном выборе тяготили ее.

— Если тебе сложно говорить об этом, давай начну я, – мягко предложила Мерит. – Давно мне нужно было рассказать тебе. Но прибытие царицы и ее слова и без того напугали тебя.

Нефертити коснулась ее руки.

— Говори без утайки. Я верю тебе как себе.

— И я никогда не предам тебя, ты знаешь.

Вздохнув, Мерит поведала Нефертити о видениях. О том, как странная дружба связала ее с одиноким жрецом солнечного бога, хотя они никогда не виделись наяву. О том, как этот жрец – молодой фараон Аменхотеп – мечтал о предназначенной ему соратнице. И о строящемся в Ипет-Сут новом святилище, и о городе в песках, где меж двух холмов восходила ладья Ра.

Нет, Атона.

А потом описала ту сцену на пиру, видение об их первой встрече.

Нефертити не отстранилась, не возмутилась, слушала, погруженная в свои мысли.

— Он тоже снился мне. И никогда я не видела его лица – только слышала этот голос, завораживающий сердце и разум. Но мы не говорили, как вы. Никогда не приближались друг к другу… до этого дня. И все же я чувствовала некое странное родство. Думала, что он – некий дух-защитник или, может быть, кто-то из моих предков.

— Какой он? – осторожно спросила Мерит.

— Пугающий. Или вызывающий жалость, незнаю… Он выглядит так, словно его тело сковывает не-кий неведомый недуг. Болезненная хрупкость и неестественная бледность. Неправильные черты лица. Но это лишь…

— …грубая глина, обрамляющая яркий светоч? – подсказала Мерит, вспоминая собственные ощущения.

— Да, я бы не сказала точнее! – закивала Нефертити. – Когда он говорит или читает гимны – слова льются словно воды Великой Реки, несущие жизнь. И глаза у него яркие – цвета сердоликов в его ожерелье. Будто подсвечены изнутри его внутренним огнем… или, может быть, солнцем. Да, знаешь, это так странно… он смотрел на меня, и мне казалось, что солнце вдруг засияло ярче. И он ни на чем не настаивал, не приказывал мне – просто говорил со мной, словно этого ему достаточно. И словно в целом мире в те мгновения есть только я. А когда мы обсуждали что-то из дел управления сепатом или всей Кемет – оказалось вдруг, что между нами столько общего. – Девушка смутилась и отвела взгляд. – С Тутмосом мы никогда не могли такое обсудить. С ним легко, мы ведь все знакомы с детства. Но я для него – вдохновение, нечто недосягаемое. И ему словно достаточно лишь смотреть на меня, не говорить со мной. И совсем не важно, как я мыслю или как вижу дела наших людей и будущее. Прежде это не заботило меня – мне было достаточно восхищения. Но теперь я думаю обо всем этом… и сердце наполняется сомнениями.