Книга Защитница Солнечного Трона, страница 22 – Олег Крамер, Анна Сешт

— Фараона?

— Да, конечно… и Хоремхеба! Он спрашивал обо мне? Ничего не просил передать?

Мерит закатила глаза. Нефертити тихо рассмеялась, впервые за сегодня развеселившись.

— Нет, нам не представился случай побеседовать по душам, прости. Но, по крайней мере, если тебя это обрадует, Киа держалась от него дальше в этот раз.

— Ну слава Богам, – с нескрываемым облегчением вздохнула Мутнеджмет. – Может, госпожа царица все-таки вселила в нее немного здравого смысла!

Она щебетала что-то, спрашивала про знакомых и друзей из дворца, и Нефертити охотно рассказывала о том, как хорошо ее приняли и как она ни в чем не знала отказа. И несмотря на траур, сковавший столицу, дворец показался ей местом очень гостеприимным, где ей были по-настоящему рады.

Но обе – и Мутнеджмет, и Мерит – избегали главного вопроса: как прошла встреча с молодым фараоном и действительно ли он предложил что-то Нефертити.

Вечером господин Нехеси устроил праздничный ужин в честь возвращения дочери. И на этот раз сюда были приглашены все влиятельные лица девятого сепата. Вели разговоры об урожае, о жертвах, которые надлежит отправить в дар в поминальный храм Владыки Аменхотепа на западном берегу Уасет, о положении дел при дворе. Мерит держалась поближе к Нефертити и потому слышала, как вполголоса обсуждалось и другое: изменившиеся настроения среди жречества. В кругах знати уже ходили слухи о том, что прежний фараон не поладил в чем-то с Верховным Жрецом на последних годах своего правления и затеял некие реформы, но не успел претворить их в жизнь. Подхватит ли их его сын, в волю которого и умение править мало кто пока верил? Или последуетболее традиционному пути, предпочтя слушать советы жрецов Амона?

Мерит чувствовала нарастающую внутри необъяснимую тревогу. Что-то омрачало радость от прибытия подруги, и это было не только молчание Нефертити. Казалось, будто чей-то взгляд неотрывно следит за ней, что каждая тень в родном саду может оказаться враждебной. Глупости, конечно. Ведь в шатрах, разбитых в саду виллы, были только знакомые гости. Всех их она знала если не по имени, то в лицо – видела не раз в обществе господина Нехеси и наставника Эйе.

Приглашенные музыканты играли веселые напевы. Изящные смуглые танцовщицы из местного храма двигались в круге света с грацией камышовых кошек, и украшения звенели в такт каждому их легкому шагу.

Впервые за эти дни хозяева виллы и их гости разрешили себе подумать о чем-то, кроме скорби по ушедшему Владыке. И это было мудро – всякому сердцу нужен праздник, особенно если оно тяготится печалями неопределенности.

Когда отец позвал Нефертити поговорить о чем-то наедине, Мерит огляделась в поисках Тутмоса. Скульптор стоял в тени колонны и казался на этом празднике чужаком. В пальцах он сжимал остракон^[18] с каким-то своим наброском – сжимал так сильно, что острый край уже впился в кожу и пошла кровь. Но Тутмос словно не замечал этого.

Мерит стало безумно жаль его, пусть даже онне желал с ней разговаривать. В самом деле, сколько могла длиться ссора между близкими друзьями?

— Тебе нездоровится? – тихо спросила она, подходя ближе. – Ты бледен, как лунный свет.

Тутмос ответил не сразу. В медовых глазах отражались огни масляных светильников. На танцовщиц, наряды которых больше обнажали тела, чем скрывали, он даже не смотрел. Его взгляд то и дело выхватывал в толпе гостей фигуру Нефертити.