Книга Защитница Солнечного Трона, страница 27 – Олег Крамер, Анна Сешт

Где-то запела птица – одиноко, тревожно – ночная или разбуженная их голосами.

Нефертити вдруг опустилась на колени.

— Скажи «не уходи». Скажи «останься» – и я откажу фараону. Скажи… что любишь меня. Не Богиню – женщину.

Мерит видела его потрясение. Видела, как дрожат его руки, умеющие превращать хаос в совершенство формы. До крови она закусила губу, не в силах смотреть, как Нефертити – гордая неприступная Нефертити – унижается.

— Я… – Тутмос потянулся к девушке, и предательская мысль пронзила сознание жрицы: «Откажись от нее. Оттолкни, и я…»

Мерит резко покачала головой, сбрасывая наваждение и чуждые, совсем не ее слова. Да, она была проводницей божественной воли, но не воспользовалась бы этим ради личного счастья. Не в тот миг, когда подруга отчаянно нуждалась в ней.

— Я не могу, – прошептал Тутмос.

Нефертити застыла. Потом медленно поднялась, сметая с колен песок и лепестки, словно осколки своей гордости.

— Он видит во мне то, чего не видишь ты! – с отчаянием проговорила она. – Ты – лишь красоту, а он – силу. Мои помыслы и стремления. Подумать только, ради тебя я готова была пойти наперекор Богам, а ты… Ты боишься.

— Я боюсь, да. – Тутмос резко приблизился, но девушка отшатнулась от него, как от огня. – Боюсь, что через год ты возненавидишь меня за украденное будущее!

Пощечина оказалась звонкой.

— Трус, – с презрением бросила Нефертити и, развернувшись, пошла прочь.

Мерит вышла из теней, когда шаги подруги стихли. Тутмос не пытался остановить Нефертити – смотрел ей вслед, опустив руки. Но когда жрица подошла, обернулся. Его глаза в лунном свете казались затвердевшим янтарем.

— Сколько ты там стояла?

Босые ноги Мерит ступали по усыпанной просеянным песком тропе, словно по углям.

— Достаточно, чтобы понять.

— И что же ты поняла?

Она подошла еще ближе.

— Что у любви много форм и обличий. И для того, чтобы любить, порой необязательно быть вместе.

Тутмос вдруг обнял девушку, прижал к себе крепко и неистово. Уткнувшись ей в волосы, он зашептал:

— Я не знаю, что мне делать. Смотреть, как ты гадаешь на скарабеях, предрекая ей славу? Любоваться ею издалека, когда она взойдет на трон? Когда будет подписывать указы и… вынашивать наследника фараона? Высекать ее форму в камне, снова и снова.

— Иди к ней, пока еще можешь, – сказала Мерит, закрывая глаза. – Умоляй. Может, простит.

Тутмос с горечью рассмеялся.

— Чтобы вскоре она пожалела о своем решении? Я не могу дать ей то, что предложено Домом Владык.

Отстранившись, он швырнул испорченную статуэтку в воду.

Мерит схватила его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Тогда отпусти. Совсем. Стань ей другом и стражем, как я. Люби ее не для себя – для нее! И позволь ей прожить ту жизнь, что предназначена Богами.

Он молчал, а потом вдруг перехватил ее ладонь и поцеловал запястье нежно, отчаянно. Мерит замерла, но Тутмос так и не выпустил ее руку, словно искал в жрице спасения.

— Ты вырежешь в камне нас обеих, – тихо сказала девушка. – Ее – для истории. Меня – для себя.

Тяжелая ночь осталась позади, но день не принес облегчения. Нефертити ушла к отцу и наставнику, не позвав с собой Мерит. Тутмос с самого рассвета, так и не уснув, отправился в город – видимо, хотел поразмышлять о чем-то в одиночестве.

Жрица не находила себе места, хоть и понимала, что все шло своим чередом. Пыталась делать расклады, но пока не чувствовала неминуемой угрозы. Словно тот, кто нанес этот удар-предупреждение, затаился, испытывал их. А ведь если Нефертити вернется в столицу, будет еще сложнее. Еще больше ядовитых кобр затаится во тьме, подстерегая будущую царицу на каждом шагу. Но Мерит будет рядом. Защитит ее от всех и поможет исполнить предназначение.