Книга Защитница Солнечного Трона, страница 28 – Олег Крамер, Анна Сешт

Когда Нефертити вернулась после встречи, то пребывала в необычной безмятежности. Не в радости, не в печали – в безмятежности. И в тот миг Мерит поняла, что подруга приняла решение. Жрица вышла ей навстречу, а Нефертити взяла ее за руки и, глядя в глаза, спросила:

— Поедешь со мной в Уасет? Даже если он не поедет.

— Я всегда буду рядом, ты знаешь, – улыбнулась Мерит.

— Я хочу видеть вас обоих счастливыми. Возможно, именно ты сумеешь исцелить его сердце. А он наконец разглядит тебя. Ты – настоящая, живая, не просто недосягаемый идеал. С Богиней ведь нельзя создать семью. – Нефертити грустно усмехнулась. – Права была царица. Есть время для первой любви, яркой и краткой, как полет падающей звезды. И это время прошло, но я сохраню радость воспоминаний.

— Ты… ты отказываешься от него? – потрясенно переспросила Мерит.

— Отпускать нужно вовремя, и Тутмос мудро сделал первый шаг. Позволил мне увидеть все как есть. Ну а я… я – не Киа и не стану играть в такие игры, – серьезно ответила Нефертити. – Если уж я вступлю в брак, то буду верна только одному. А теперь иди к нему. Я ведь знаю тебя, знаю, как много он значил для тебя. Но ты никогда не переступала черту, верная нашей дружбе.

Мерит крепко обняла подругу, так и не найдя подходящих слов.

В маленькую мастерскую, которую когда-то выделили Тутмосу господин Нехеси и Нефертити, Мерит пришла уже глубокой ночью. Сердце отчаянно колотилось, словно пойманная в силки птица.

«Как странно исполняются желания, – думала она. – Когда давно уже не позволяешь себе мечтать – вдруг меняется все и открываются новые пути».

Верная Миу переступила порог первая… и замерла, прильнула к ногам девушки, замершей на входе.

В мастерской царил хаос. Глиняные заготовки, привезенные еще из храма Птаха, – разбиты, остраконы с набросками – расколоты, инструменты, которые мастер всегда держал в идеальном порядке, – рассыпаны. А сам Тутмос сидел на полу, прислонившись к стене, сжимая в ладонях незаконченную статуэтку Нефертити. Лунные лучи падали косой сетью, и в сплетении света и теней лицо скульптора казалось покрытым трещинами, как его работы.

Мерит переступила порог, осторожно ступая босыми ногами среди осколков. Она подошла к скульптору, опустилась рядом и, не спрашивая разрешения, сжала его руки своими ладонями.

— Ты уничтожил все свои замыслы, – прошептала она. – Вот так просто, за одну ночь.

Он с горечью усмехнулся.

— Мое сердце и вся моя прежняя жизнь расколота и похоронена здесь. Теперь придет черед новых замыслов. Я приму предложение фараона и будущей царицы. Стану придворным скульптором. А там уж посмотрим.

— Я думаю, все идет правильно. Просто порой исполнять свое предназначение очень… больно. Словно госпожа моя Серкет пускает по нашим жилам яд, выжигающий все лишнее. И остается только твоя нагая суть. Но знаешь, я думаю, она права – ты станешь мастером, которого запомнят в веках. И в этом твое предназначение.

Тутмос усмехнулся, качая головой.

— Она всегда мечтала менять судьбы. А ты… в чем твое предназначение? О чем мечтала ты?

Мерит опустила взгляд, все так же нежно сжимая его руки. Сморгнула, когда взгляд затуманился.

Тутмос вдруг чуть подался вперед и, отложив статуэтку, коснулся ее щеки.

— Ты… плачешь.

Только сейчас Мерит почувствовала влагу на своих щеках. Хотела отвернуться, но он не позволил.