Книга Лечить нельзя помиловать, страница 39 – Александра Логинова

Шестьдесят минут, чтобы съездить в другой квартал, выбрать образ и вернуться, по пути закинувшись съестным.

Справедливости в мире нет. Честного распределения ресурсов и власти — тем более. Поэтому дворянский квартал в разы отличался от Золотого. Пожалуй, в названии последнего была скрыта ирония: предприниматели имели золота подчас больше, чем иные аристократы. Но туго набитые деньгами кладовые не смогут поставить торговца в один ряд с дворянином. Никогда.

Из окна кареты было видно, что за дворянскими улицами ухаживают куда тщательнее, и плитка там меняется не каждый год, а каждую неделю, сжирая гигантскую долю бюджета. И, как назло, ни одной закусочной или пекарни по пути, только пафосные ресторации с непозволительно долгим временем ожидания.

Необычайно сосредоточенный Алеон помог мне устроиться поудобнее и опустился на другое сидение.

— Комфортно? Тогда в путь.

Всю дорогу капитан подозрительно молчал и только хмурился в окно, умудряясь при этом сидеть ровно и прямо. Из взгляда мага исчезла сотня эмоций, сменившись угрюмой деловитостью, словно сегодня понедельник. Сломался, что ли? Заболел?

И не мое это дело, но вдруг богиня удачи улыбнулась уставшей женщине, и поход во дворец отменяется?

— Что-то случилось? — не утерпела я. Странно видеть его таким мрачным.

— Нет, — тряхнул волосами капитан, возвращаясь в реальность. — Служба.

Знакомое чувство, загружающее голову по самые пятки. Например, сегодня… Нет, не буду думать о грустном.

Подарив меня на растерзание торговке, его благородие удобно примостился на диванчике, получив чашку чая, свежую газету и обслуживание по высшему разряду. Фраза «Облизать клиента с ног до головы» была справедлива для Клода, а не для меня. И в отличие от картинного богача из фильма «Красотка» капитан не перевел любезность хозяйки ателье на меня, наслаждаясь её вниманием сполна. Прочитал страницу — глянул в декольте, прочитал вторую — и снова нырк глазами в вырез.

Две служанки вынесли ворох платьев.

— Мило. Походит на леденцовую отрыжку пятилетней пациентки, слопавшей половину буфета. Есть что-то менее розовое?

— Есть винный, — с достоинством ответила хозяйка, на мгновение скривив физиономию. — А-силуэт, вырез лодочкой, прилагаются белые перчатки и белые туфли.

Винное платье оказалось чрезвычайно эксцентричным: в нем мои стандартные достоинства превращались в вульгарный вызов благоразумию. А докупать белые перчатки — бред, когда в кабинете осталась целая коробка.

Следующим на свет вытащили убожество цвета взбесившейся фуксии и змеиного кроя — бархатный чехол обтягивал меня от подмышек до икр, не давая ступить и шагу. Клод отчего-то присвистнул, но быстренько велел убрать сумасшедший футляр с глаз долой. А на третьем платье я слегка подзависла.

— Его моделировал людоед?

— Что за глупости?! — оскорбилась женщина. — Это мой личный шедевр!

Шедевр напоминал кусок сырого мяса с прожилками жира. Причем лиф явно из молодого и свежего мясца, а подол — из залежавшейся тухлятины. Свободный силуэт привлекал простотой и комфортом, а экстравагантный дизайн показался хорошей местью благородному болвану. Но болван резко воспротивился:

— Ни за что!

— Почему? В скучные моменты буду выискивать на подоле знакомые мышцы и сухожилия.

По лицу мага пробежала судорога невыносимых моральных страданий.