Книга Лечить нельзя помиловать, страница 37 – Александра Логинова

— Повторите-ка еще раз, что я обязана?

— Жить долго и счастливо, — грустно моргнул маркиз, отринув бесполезные попытки подняться. — Эрла, я передумал. Не заслуживаю счастья в вашем лице. Еще успеваю стать монахом?

— Скит будет вам к лицу, — благосклонно кивнув, я вывела из организма капитана токсин, помогая ему встать.

И вовремя, потому как в запасе оставалась пара минут, пока организм мага не справится с ядом сам.

С легким стоном подвигав коленями, Алеон прошептал коротенькую молитву и забрал конверт обратно. И лицо печальное-печальное сделал, как у больного пиелонефритом: в глазах вселенская тоска, губы скорбно поджаты и складка на лбу укоризненная. Мол, хотел, как лучше — подобрать безродную, отмыть, вывести в люди, а она нервно-паралитической заразой по печени. Только стратегическая хитринка в глазах, прикрытых ресницами, не дает поверить, что капитан правда обиделся.

Поразительно живая мимика для военного. Да весь маркиз досаждающе живой: злится, грустит, улыбается, язвит, пугается. И неимоверно меня раздражает.

— А мне говорили, вы жалостливая, — прыснул он, не получив реакции. И что смешного? — Ладно, эрла, давайте баш на баш: вы идете со мной на бал, а я прямо там оформляю вам пропуск в королевскую библиотеку. С уровнем доступа класса «Профессионал» для закрытых секций со спецлитературой.

Ух ты! Даже в городской библиотеке к специальной литературе можно подобраться только по партийному билету, предъявив «книжному таможеннику» лицензию на оказание медицинских услуг. А королевской читальней имеют право пользоваться только благородные: общей секцией — все дворяне, закрытой — эрлы конкретной профессии. Например, целителя никогда не пустят в секцию с литературой, посвященной тонкостям изготовления и укладки противопехотных мин. А управленцу и политику, будь он хоть три раза благородный эрл, не видать учебников по гастроэнтерологии. И уже в субботу пропуск в библиотеку будет у меня в кармане? Да здравствует кумовство и социальный лифт!

— Вы всегда радуетесь с каменным лицом? — странным голосом спросил Алеон. — Ни разу не видел, чтобы вы полноценно улыбнулись.

— Улыбка — это сервис, господин хороший, он оплачивается отдельно. А вы ко мне ходите, как в государственную поликлинику: пособачиться и покачать права. И я не радуюсь, а взвешенно оцениваю перспективы.

Отдохнуть хочется просто зверски. На пятницу записаны пять новых миссис, решивших увековечить себя в потомках. И обязательно в предпраздничном угаре кто-нибудь отравится несвежей выпивкой, подерется за последний букет, получит нервный срыв, пытаясь выбрать подарок, и однозначно огребет неприятностей от пьяных фениксов где-нибудь в проулках. Каждый год одно и то же. Еще и время поджимает, опять не успеваю поесть. Традиция незыблема и нерушима.

— На субботу записаны пациенты? — неправильно оценил мои колебания эрл.

— Нет, — постно ответила я, отгородившись ежедневником. На листе значилось «Выходной». — В субботу приема нет. Но я должна дежурить! Мало ли, кому в праздничной толпе любимую мозоль отдавят.

А в ночь на воскресенье обязательно придет пара гвардейцев, пострадавших во время патрулирования. И… И я вовсе не хочу идти на этот бал. Имею право, как безродная иномирянка — не хватало лечить от косоглазия благородных, пытающихся во всех деталях рассмотреть первую невесту маркиза Клода. Суетно это.