Книга Лечить нельзя помиловать, страница 35 – Александра Логинова

— И переда мне тоже не суждено увидеть, — грустно кивнула я, на секунду ужаснувшись.

Если фиктивная помолвка выйдет из-под контроля, а решение я так и не найду… Слава богу, на Земле я была замужем, а то померла бы нетронутой девой с таким супругом.

— Эр-р-рла! — доброжелательно прорычал он, не меняясь в выражении лица.

Только глаза сверкали чистой и трогательной ненавистью. Приятно, честное слово. «Семейная жизнь» длиной в три месяца обещается быть веселой. Опять же, почему бы не воспользоваться случаем и не стрясти с капитана то, что полагается невесте? «Жемчуга и собольи накидки, мёду бочонок да черевички, которые сама царица носит». Прелесть добрачного романа в отсутствии настоящих обязанностей: знай принимай ухаживания, балуйся и люби, как в последний раз. А пропасть в настоящем замуже мне не грозит.

— Да выйди прогуляйся! — хохотнул в толпе незнакомый мистер. — Далеко ходить замуж, что ли?

— Выходи, эрла!

— Выходите за него, эрла Алевтина! — с энтузиазмом поддержали знакомые девчонки из магазинчика сладостей. — Всей улицей гулять будем!

Кто-то радостно захлопал в ладоши, дамы подхватили, мужчины заулюлюкали, и мостовая наполнилась невообразимым гулом. Великий Парацельс, не к добру такие пляски. Меня словно ледяной водой окатило. Страшно, как взаправду! И только вопросительные глаза эрла Клода без капли тепла вернули на землю. Сделка есть сделка.

— Я согласна.

Колечко из розового золота с крупным бриллиантом скользнуло на палец. И тут же попыталось соскочить обратно — велико на размер, а то и полтора. Видимо, фазан в мундире купил первое попавшееся, что изрядно облегчало жизнь — не нужно будет объяснять, что колец не ношу.

Вскочив на ноги и отряхнув брюки, Его Гвардейшество по-хозяйски схватил меня за руку, чмокнул куда-то в висок — бр-р-р, всенепременно запрещу ему меня трогать, — и помахал толпе. Толпа ответила счастливым ревом горожан, первыми узнавших новость века: неприступный бастион супружества Алеона Клода пал перед городской целительницей. На живых лицах прохожих была написана гордость пополам с самодовольством — сам маркиз взял себе невесту из их круга, а не из благородных дамочек. Приз симпатий повторно отправился в армию, дав капитану несколько очков.

— Так вот зачем она ему естество мужское заколдовала, — внезапно раздался задумчивый старческий голос. Какой-то скрюченный дед подобрался поближе, подслеповато и хитро щурясь на нас. — Чтоб остепенился, перестал сайгаком прыгать по бабам. Добро. Эй, дочка, а зятя моего заколдовать можешь? Тот еще блудливый кобелюга.

— И моего! — мгновенно откликнулись с другого конца. — Гуляет, как черт, а не волк.

Сколько волка ни корми — о размножении думать не перестанет.

— Будет вам, люди добрые! — возмутились какие-то мастеровые, незнамо как попавшие в толпу мещан и владельцев лавок. — Разве можно так с живыми человеками?

До смерти побледневший капитан пулей влетел в кабинет, едва не внося меня на руках. Захлопнув за собой дверь и заглушив ее заклинанием, эрл Клод грязно выругался и пошарил рукой на поясе, отыскивая походную фляжку. Он еще и алкоголик, помилуй Авиценна. А розовый веник недурно пахнет, ненавязчиво и свежо. Ладно, очко капитану за антураж и реквизит, но штраф за исполнение и расточительность — такое зрелище бесплатно показал.