Книга Лечить нельзя помиловать, страница 40 – Александра Логинова

— Ненормальная, — проворчал капитан. — Унесите.

На мгновение проснулся интерес к ярко-алому платью из панбархата, но после слов: «Писк моды» желание его надеть испарилось. Следом подали пастельно-розовое платье а-ля Спящая красавица, и я резко помолодела лет на десять. Вкупе со взглядом холоднокровной циничной дряни смотрелось устрашающе. Очень недурно!

— Вы не дебютантка, — недовольно прокомментировал Клод. — Выберите другое.

Да чтоб тебя! Не время кривить морду, обед не резиновый. Однако сейчас даже времени поскандалить толком нет, ибо каждый новый образ надевается в четыре служебные руки не меньше семи минут. И почему я не могу пойти в халате? Медики — создания военнообязанные, следовательно, по уставу могу явиться в форме с фонендоскопом вместо ордена. Еще три платья забракованы сразу: слишком яркие и пестрые, украшены блестками и перьями. Полная безвкусица, как по мне.

— А это что?

Слоняясь по салону от скуки и ожидая следующую партию красно-розового безумия, я наткнулась на край спрятанного одеяния. Его запихнули меж оранжевых корсетных монстров, от которых рябило в глазах. Тем нежнее и приятнее выглядела лавандовая ткань. И на ощупь очень нежная.

— Это прошлогодняя модель, — отмахнулась хозяйка. — «Сиреневая заря», коллекция ушедшего года. Прямой силуэт, спущенные плечи, домашний фасон.

— Почему домашний?

— Вшитый мягкий корсет, — не оборачиваясь, бросила женщина.

Так это же праздник! «Домашнее» платье село, как влитое, комфортно обтянув грудь и мягким водопадом спустившись к туфлям. Дышится свободно, выглядит чудесно, а что не попадает в цветовой дресс-код…

— Почему не попадает? — страшно удивился Клод. — Оно же розовое.

Точно, притворюсь дальтоником. «Оно лавандовое», — пискнула хозяйка, но замолкла под двойным красноречивым взглядом. Замечательно, берем это. Остался только один животрепещущий вопрос:

— А паллиативные операции в нем можно проводить?

Грудастая кутюрье опешила и бросила опасливый взгляд на Клода, отпрянув в его сторону.

— Алевтина, — чуть устало подал голос капитан.

— Ладно-ладно. Я не понимаю вашего настроения. Неужели на королевском балу никому срочно не понадобится вырезать чирей?

— Это бал, эрла, — маг закатил глаза, на весь салон сомневаясь в моих умственных способностях. — Все аристократы имеют личных лекарей, к которым обращаются по мере необходимости. Любой дворянин скорее покинет праздник, если боль острая, чем будет цеплять в толпе незнакомую целительницу и катить к ней свои болячки.

Все так говорят, а потом в темных углах с симптомами ОРВИ пристают.

С украшениями вышло еще проще. Заехав в ближайший ювелирный магазин, его благородие просто махнул рукой, кинув продавцу: «Как обычно», и вышел на улицу подышать свежим воздухом. От конечного чека у меня слегка запершило в горле, но Клод, не глядя, достал чековую книжку, велев ждать его снаружи. О-ла-ла, да меня за такого «жениха» на кусочки разорвут и сшивать не станут.

Дорога домой заняла чуть больше времени из-за каретной пробки на выезде. Пока разобрались, кто в очереди родовитее, пока развернули экипажи, пока полюбовались на безобразный скандал двух аристократок, время начало поджимать. Но стоило раздраженному Алеону высунуться в окно и пожелать дамам хорошего дня, как обе скандалистки растеклись липкими лужами: «Ах, маркиз!» и уступили путь. Но женское обожание не подняло капитану настроение.