Книга Лечить нельзя помиловать, страница 41 – Александра Логинова

— Срежем через Сад Единства, — внезапно решил он.

— Только сделаем крюк. У меня запись через восемь минут, нужно торопиться.

— Я сказал, через сад, — внезапно обозлился мужчина. — Эй, кучер, поворачивай на «Единство»!

Печенки-селезенки, этак мы до заката будем пробираться по кривому, почти горному серпантину, коим являлась дорога через городской парк.

— Вы сегодня выпили чашку злобы вместо кофе?

Мрачный капитан замер, перестав агрессивно выбивать пальцами барабанную дробь. В серых глазах сверкало недовольство, явно преследующее Алеона с самого утра. На его счастье, причиной раздраженности была не я. Но я от нее страдала! А потому имела право знать.

— Извините, — нехотя бросил он. Сведенные судорогой плечи опустились. — Бесчестно срывать свой гнев на окружающих. Приношу свое искреннее сожаление.

— Расскажете?

— Моей семье стало известно о болезни, — побелевшие пальцы вцепились в ручку кареты. — Проклятье! Мне тридцать два года, а я вынужден краснеть перед отцом, как мальчишка. Ненавижу слухачей, доносящих главе рода обо всем, что делает младшее поколение.

— Вы живете в родовом поместье?

— Нет, конечно, — усмехнулся маркиз. — Я желаю сохранить остатки нервов. В семнадцать лет моим домом стала казарма, потом — военный лагерь, а в двадцать пять, переведясь в столичную гвардию, пришлось купить здесь особняк. Мы, кстати, мимо него проезжали. Но это не мешает моим родителям дистанционно пытаться командовать отпрыском. Хоть за подвигами уезжай, — горестно махнул рукой он.

Вернув надежду всея Принс-Пайот на рабочее место, капитан скомкано попрощался и уехал, пообещав завезти покупки на домашний адрес и передать Женевьеве. Интересно, можно ли обменять помолвочное кольцо на пирожок с мясом? Есть хочется страшно. Вот бы кто-нибудь остановил время, накрыл стол и сказал: «Садитесь жрать, пожалуйста». Может, успею попить чаю с конфетами?

— Эрла! — дверь распахнулась от мощного пинка. — Кто здесь эрла Алевтина?

— Я, — лаконично кивнула головой, вытирая чистые руки салфеткой. Не успела. — Чем могу быть полезна?

На пороге диким мустангом подпрыгивал незнакомый мужчина. Невысокий, с небольшими залысинами и полубезумным взглядом, посетитель задыхался от эмоций. Скажете, кошмар? Ха, обычные лекарские будни.

— Никакого аборта! — грозно заорал он, будто я прямо сейчас подкрадываюсь к нему с инструментами.

Путем нехитрых логических операций ситуация несколько прояснилась.

— Мистер Найтингейл?

— Да! А вы… Вы… Не смейте приближаться к моей жене!

Жена обнаружилась за спиной разъяренного мистера. Анжелина дрожала, как осиновый лист, и несмело дергала супруга за рукав, что-то сбивчиво объясняя. Н-да, кто-то сомневался в персоне виноватого? Когда меня посещают наивные мысли, что проблемы пациентов — это их ответственность, жизнь подкидывает мне зеркало. На, мол, посмотри, на кого накатают жалобу при любом раскладе. А в зеркало я сегодня налюбовалась вдоволь.

— Даже во время родов?

— Что? — сбился плюгавый обвинитель.

— Рожать, говорю, будете у другого лекаря?

— Да!.. То есть нет!.. Анжелина? — мистер беспомощно оглянулся на супругу.

— Генри! — несчастным голосом вскрикнула миссис. — Эрла Алевтина тут ни при чем! Это была моя идея.

— Твоя? — потрясенно переспросил мужчина.

Закономерно сомневаясь в успехе предприятия, миссис Найтингейл решила подкатить к супругу с просьбой прогуляться к целителю и дать формальное согласие на процедуру в самый вальяжный момент — сразу после обеда. По малодушной задумке женщины, раздобревший муж не захочет тащиться на другую улицу и уж точно не станет вникать в детали лечения. Потрясающе, да? Однако супруг, не будь дурак, решил побаловать жену вниманием и подробно выспросил, куда и зачем они идут. И, обалдев от двойных новостей — о беременности и о её прерывании, — взял разгон с места в карьер, несясь покарать злобную лекарку-детоубийцу.