Книга Тебя никто не спасет, страница 23 – Майарана Мистеру

В бальный зал я входила с высоко поднятой головой, чувствуя себя королевой, которая снизошла до подданных. Тяжелый бархат шлейфа шуршал по мрамору, фальшивые камни на лифе ловили свет сотен свечей и отбрасывали его обратно с яростным, ослепительным блеском. Я была готова к восхищенным вздохам. Я была готова увидеть, как Кейран, стоящий у подножия лестницы, наконец-то посмотрит на меня с одобрением.

Музыка на мгновение стихла. Сотни глаз устремились на верхнюю ступень лестницы, где я замерла, давая всем возможность рассмотреть мой наряд.

И тут вместо восхищенного шепота по залу прокатился совсем другой звук.

Это был смешок. Тихий, сдавленный, прикрытый веерами, но отчетливый, как пощечина. Он волной прошел по рядам гостей, одетых в строгие, темные тона — глубокий синий, изумрудный, серый. На их фоне я в своем сверкающем, расшитом золотом панцире выглядела как ярмарочный шут, заблудившийся на похоронах.

Моя улыбка застыла. Я посмотрела вниз, ища глазами Кейрана.

Герцог стоял в одиночестве у подножия лестницы. Лицо Кейрана, обычно бесстрастное, сейчас потемнело, словно грозовая туча. Он смотрел на меня не с восхищением, а с мучительной неловкостью, граничащей с гневом. Его челюсти были сжаты так плотно, что на скулах заходили желваки. Я опозорила его став посмешищем.

— Боже мой, — прошептала какая-то дама в первом ряду, не потрудившись понизить голос. — Это что, люстра из столичного театра?

Кровь отхлынула от моего лица. Я сделала шаг, и тяжелая юбка качнулась, звякнув нашитыми украшениями. Этот звук в тишине показался оглушительным.

Мелисса, спускавшаяся на шаг позади меня, вдруг судорожно схватила меня за локоть.

— Эсси… — её голос дрожал. — Они смеются… Почему они смеются?

Мы спустились вниз, проходя сквозь строй гостей, который расступался перед нами, словно мы были прокаженными. Я чувствовала себя голой, несмотря на килограммы ткани и стекла. Каждый взгляд был уколом, каждая ухмылка — ударом хлыста. Но я все равно несла себя, как императрица, понимая что любая неосторожная эмоция на лице окунет меня им в грязь.

Кейран шагнул нам навстречу. Он не подал мне руки.

— Леди Эстелла, — его голос был сухим и ломким, как старый пергамент. — Ваш наряд… весьма заметен.

— Я… я хотела соответствовать величию Эшборнов, — пролепетала я, чувствуя, как горят щеки.

— Вы соответствуете скорее вкусам купеческой гильдии Юга, — отрезал он тихо, чтобы слышали только мы. — Здесь ценят сдержанность, а не мишуру.

В этот момент Мелисса не выдержала. Она закрыла лицо ладонями, на которых отчетливо алели следы от сотен уколов иглой и сквозь пальцы брызнули слезы.

— Простите! — всхлипнула она, обращаясь то ли к Кейрану, то ли ко мне. — Это я виновата! Я… я правда думала, что это будет красиво! Я хотела, чтобы Эсси сияла! Я так старалась, я шила всю ночь… Я не знала, что здесь так не носят! Простите меня, умоляю! Я такая дура!

Её раскаяние было настолько искренним, настолько отчаянным, что даже Кейран смягчился. Он перевел взгляд с меня, сверкающей и нелепой, на Мелиссу, которая дрожала от рыданий.

И тут я впервые по-настоящему посмотрела на сестру.

На Мелиссе было её обычное бальное платье — нежно-голубое, простого кроя, без единого лишнего украшения. Скромное декольте, изящные рукава. Никакого золота, никакой мишуры. Среди северных дам в их темных бархатах она выглядела как весенний первоцвет — свежая, скромная и абсолютно уместная. Она не выделялась из толпы, но именно поэтому она была частью этого мира, в то время как я была кричащим пятном, которое хотелось стереть.