Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 93 – Екатерина Ферез

Признаюсь, что иной раз, когда я сам слышал подобное, то кивал и соглашался. Я малодушно желал, чтобы Рада одумалась, чтобы оставила все как есть, чтобы смирилась со своей утратой, и мы просто жили дальше, как будто и не было того солнечного дня, когда у ворот Пенторра возник загорелый до черноты всадник верхом на огромном черном тигре.

Но Рада и не помышляла о том, чтобы отступиться. А когда белоснежный тигр Като растаял в воздухе, и стало ясно, что ее сын мертв, она ни о чем другом не могла ни говорить, ни думать.

Гибель Като повлияла на всех. Я помню, как горько рыдала Ловата Лаванда, осыпая поцелуями свою дочь Славли. Девочка была уже достаточно большой, чтобы ходить на своих ножках, но мать не спускала ее с рук, надеясь, видно, так уберечь от всех напастей этого мира. Она потом и сына повсюду водила за руку до самой своей смерти. Отпускала от себя только, когда принимала очередного любовника. Ничего удивительного, что Миро вырос таким поганцем. Уповая на милость Первопредка, надеюсь он хотя бы не мой.

Так вот у Рады были сторонники. Те, кто всерьез планировал захватить халлийский корабль и отправиться в Карилар крушить и карать, преподать урок этим солнцепоклонникам, как уже сделали однажды наши предки, изгнавшие проклятых лари с континента. Друзья Като, юноши, молодые торры, мальчишки, едва почувствовавшие тигра внутри. Торговый корабль каждый год приплывал в начале лета, и они готовились к этому дню, тренировались с оружием и бросали угли в костер своей ненависти. В последствии Рубо говорил, что совершил то, что совершил, чтобы спасти их молодые жизни, чтобы они могли послужить на благо торров и на их будущее. Помог им, спас от неминуемой жестокой смерти на чужбине. Думаю, он был прав — они все погибли бы в Кариларе или даже раньше в схватке за халлийский корабль. Поймите меня правильно, я не стремлюсь оправдать его предательство. Хотя, быть может, стремлюсь так оправдать свое предательское бездействие.

Помог Рубо тогдашний распорядитель Эльг Кобальт. Как и многие старики он терпеть не мог Церну и считал, что жизнь валдачьей шапки не стоит и капли пролитой крови. Однажды Кан, бывший в то время у Эльга в учениках, примчался ко мне ранним утром. Он был так взволнован, что не мог толком объяснить, что случилось. Не успокоился пока не пересчитал все углы в комнате. А потом, путаясь в словах, рассказал, что задержался в доме учителя дольше обычного и услышал, как Эльг, несколько старших и тотто Рубо Червон обсуждают нарушение некоего священного закона ирры. Что это такое, он точно не понял. И что старшие вместе с тотто собираются обвинить в этом нарушении нашу драгоценную Раду с тем, чтобы помешать ей осуществить свой поход возмездия. Мы оба никогда прежде не слышали о таком законе. Помню, я подумал тогда, что Кан все выдумал или ему померещилось. Он ведь уже тогда был со странностями. И все же я пообещал, что поговорю об этом с Радой, как только предоставится возможность. Так и не поговорил.

Они обвинили ее на следующем же собрании Совета. Очевидно, что почва была давно подготовлена, потому что каждая фраза, сказанная Рубо в тот день, вызывала волну поддержки и ободрения у множества старших. Он говорил о том, что раздавленная горем женщина сбилась с пути, и наш долг протянуть ей руки помощи, уберечь от роковой ошибки. Говорил, что мы должны сплотиться, стать опорой друг для друга в сложные времена. Должны спасти наших детей, наделенных такими чистыми и пламенными сердцами, от самоубийственного похода, который есть ни что иное, как жертвенное заклание невинных. Ради чего, спросил он, ради чего погибнут на чужбине лучшие из нас? Близнецы Агаты встали за его спиной вместе с несколькими уважаемыми старцами. Затем он перешел к тому, что взгляд Рады застилают слезы по мужу и сыну, и потому суждения ее неверны и опасны. На этих словах по рядам торров прошла волна негодования. Былого единодушия не стало. Рада выступила вперед и подняла вверх копье. Ее лицо горело от ярости. Она ответила на слова Рубо, прямо обвинив его в заговоре, в трусости и подлости. Многие, в том числе и я, согласились с ней. И тогда Рада прямо спросила Рубо, затеял ли он все это ради копья Героя? Не желает ли он, прикрываясь словами о всеобщем благе, разрушить основу основ жизни торров, и узурпировать законную власть при помощи ничтожных обвинений? И напомнила, что пока ее рука в силах держать копье, он его не получит! И тут на этих словах кто-то с задних рядов крикнул: «Поединок!». Мы так и не узнали, кто это был… Одно ясно, этот кто-то действовал с умыслом и все рассчитал верно. Потому что Рада, будто заколдованная этим выкриком, произнесла, что коль скоро Рубо хочет копье, то пусть наберется мужества для поединка, вместо того, чтобы портить воздух нелепой болтовней.