Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 96 – Екатерина Ферез

Среди тех, кто в те роковые дни находился рядом с Радой, ожидаемо оказался предатель. Он посоветовал ей спешно покинуть дворец и укрыться в крипте Пенгаторра, пустив слух, что Рубо планирует окружить дворец, чтобы отрезать путь к океану. Должно быть, разум Рады в те дни помутился, раз она поверила в это. А может, убитая горем, она просто хотела быть рядом с Церной.

В полночь Рада со своими соратниками тайно покинула дворец. Они направились на восток, через лес по старой дороге. Ждали их у Пенгаторрского кладбища.

Говорят, что большая часть ее соратников разбежалась при виде трех тотто верхом на тиграх. Оставшиеся едва ли были способны хоть на что-то в схватке с всадниками.

Вы видели шрамы на боках лунной тигрицы? Видели ее сломанный рог? Тогда на рассвете у крипты Пенгаторра тигр Рубо нанес ей эти раны, после того, как она ослабла в бою с Агатами. Близнецы тогда едва не погибли, сражаясь с противником, превосходящим их в силе и храбрости. Оба они еще долгие годы не могли выпустить тигров. Зев лишился правой руки, а Гев до конца своих дней не мог полностью разогнуть спину. Оба при том сохранили свое положение тотто и стояли рядом с Рубо в Совете до самой смерти.

Могу только догадываться, что пережила Рада, оказавшись в свинцовом мешке. Лунная тигрица находилась достаточно близко, чтобы она могла слышать ее зов, однако свинец не дает нам торрам соединиться с духом. Превращает нас в людей слабых и беспомощных. Говорят, что Рада сама по доброй воле отдала копье Героя. Я верю, что так и было.

Спустя несколько месяцев состоялся суд. Рубо уже держал копье Героя, как свое собственное, а Эльг Кобальт оглашал приговор так словно через него говорили небеса. Обвинили ее лишь в том, что выпустила тигрицу в стенах Пенторра. Чему было немало свидетелей, включая меня самого. Про мальчишку, видевшего колдовство, никто и не вспомнил. Суд проявил великодушие, приговорив Раду всего лишь к двум годам изгнания. Истинная жестокость Рубо проявилась в том, что он приказал изгнать ее, не дав соединиться с тигрицей, которую все это время держал посаженной на цепь в клетке из свинцовых прутьев. Его решение никто не оспорил, быть может из страха, а может из-за слухов о колдовстве, некромантии и непотребных отношениях с духом, которые приписывали Раде.

На следующий день после суда, Кан пришел ко мне с портретом Рады их Хроник торров. Он сказал, что Эльг Кобальт велел ему удалить страницу и уничтожить рисунок, чтобы стереть из памяти торров правителя, осквернившего себя колдовством. Я был возмущен такой чудовищной несправедливостью, не мог найти слов, чтобы сказать хоть что-то. Набросился на бедного Кана с кулаками. А он в ответ лишь произнес потухшим чужим голосом, что забвение не так уж страшно по сравнению со смертью.

Согласно обычаю, изгнанник отправлялся вглубь континента, в пустынные дикие земли, принадлежащие когда-то солнцепоклонникам. Но Рада предпочла сесть на халлийский корабль. Накануне ее отплытия я попросил Рубо в память о нашем друге Церне встретиться со мной на рассвете за воротами Пенторра.

В то солнечное утро я в последний раз оседлал своего лазурного тигра. Мне потребовались годы, чтобы совладать с ним. У меня не хватало таланта, чтобы сделать это с такой волшебной легкостью, как удалось Церне. Не хватало силы, чтобы овладеть им, как сделал Рубо. Не хватало обаяния и красоты, чтобы очаровать его, как сделала Рада. У меня не хватило бы и собственного упорства. Если бы не поддержка Церны, не стать мне тотто. Я хорошо понимаю это сейчас и догадывался уже тогда.