Онлайн книга «Проклятие рода Прутяну»
|
Плевать. Ему было плевать, что роилось в этой маленькой рыжей голове, – собственная жажда была куда значительнее, важнее. Он так отчаянно хотел уйти от своего одиночества… Оконная створка с тихим скрипом растворилась, а тело стригоя напряглось, напружинилось. Один короткий рывок – и он будет внутри. Он так и поступил, стоило сквозняку открыть окно пошире. Тсера невнятно пискнула. Тонкокостная, такая хрупкая… Он нетерпеливо застонал в ее приоткрывшиеся для поцелуя губы, прихватывая нижнюю, пуская соленую кровь. Пальцы скользнули в спутанные волосы, сжали, заставляя запрокинуть голову, открыть рот шире. Позволить попробовать больше. Поцелуй вышел терпким, жадным, почти злым. Благодарность за то, что впустила. Наказание за то, что медлила. Она покорно открылась, выгнулась навстречу, прильнув к нему всем телом, приподнимаясь на носки, а затем принялась отвечать. Так нетерпеливо и страстно, что у него почти задрожали поджилки. Уклоняясь от губ, спускаясь своими по линии челюсти, кусая нежную кожу у глотки. А он довольно зажмурился. Как сопливый юнец, позволяющий питаться собой. Как жалкий человечишка, павший под чарами голодной стригойки. Он чувствовал ее голод. И она его страсть чувствовала. Не прекращая голодных широких глотков, Тсера провела дрожащей рукой у линии его ключиц, дальше, к двум сердцам, стучащим размеренно, неспешно и лениво. Еще немного, и они зайдутся, а их хозяин не сдержится, опрокинет девчонку на кровать, стянет с нее лишнюю одежду, чтобы вку… Лениво плывущее сознание вскинулось, ринулось рычащим от злобы и обиды зверем, заставляя резко поднять руку и перехватить ее кисть. Девчонка не растерялась, мелькнуло серебро в разжимающейся ладони, с тихим звуком упал на пол носок, которым она держала оружие, чтобы не обжечь собственные руки. И пахнуло гарью. Его почти швырнуло в воспоминания за шкирку – этот запах забивал его ноздри веками. Больдо плавился, горел до тех пор, пока в его теле не осталось ни капли крови. Стало просто нечему гореть. Обжигая вторую руку, в которую упала вилка, Тсера сделала резкий выпад вперед, целясь в сердце. Больдо едва успел увернуться, ощущая, как с тихим хрустом плавящиеся зубцы входят аккурат между ребер и в легкое, как мир вокруг плывет, полыхает алым. А они, сжимая друг друга в объятиях, выпадают в окно. Слишком высоко, она еще не до конца обратилась… Раздражение лизнуло глотку влажным языком. Ему пришлось дернуть ее на себя и рывком развернуться в воздухе, пытаясь замедлить падение частичным обращением. Сколько же сил он потратил, пока серебро вжималось маленькой рукой дальше, глубже, пытаясь нашарить глупую мышцу… Маленькая вздорная предательница. Из лопаток вырвались два громадных перепончатых крыла, неловко взмахнули, прежде чем они рухнули в снег под окна, вздымая ворох ледяного крошева. Она тут же вскочила, пошатнулась и ринулась в сторону кладбища. А он продолжал лениво наблюдать за тем, как крупные хлопья разукрашивают предрассветное небо. Медленно взгляд скользнул к окну, и Больдо бархатно рассмеялся – падая, Тсера умудрилась захлопнуть за ними створку. Озаботилась безопасностью брата, попыталась преградить ему путь… Рядом засновали серые тени, тревожно подвизгивая на брюхе, приблизился приколич. Будь он уверен, что победит, – непременно вцепился бы Больдо в глотку. Только он не смог бы, и оба это знают. Псины рождены для служения, так пусть он делает то, на что годен. |