Книга Проклятие рода Прутяну, страница 98 – Лизавета Мягчило

Пошатываясь, Больдо сел, пальцы вцепились в почти ушедшую целиком за ребра вилку. Подушечки задымились, он нахмурился.

— Взять ее.

Тени тут же сорвались на бег, впереди послышалось нетерпеливое подвывание и тявканье. Началась охота.

А он с влажным хрустом достал из себя оплавленное оружие, с ледяным оскалом повертел в дымящихся пальцах.

Предала его. Сопротивляется. Как долго она сумеет противостоять зову родной крови? Как долго придется объяснять ей? Ломать ее?

Поднимался Больдо неспешно, скручивая в мягкий комок расплавившееся серебро. Слишком поздно, теперь придется постараться, чтобы остановить его. Ее подружка даже не пыталась.

Пока он шагал по следу Тсеры, пропахшему злостью и страхом, он вспоминал, как тонкие шпильки Эйш царапали его бедра. Цепляясь одной рукой за умывальник, она раздражающе громко, вульгарно стонала, царапая его через ткань темной рубашки. Стоило Тсере уехать вместе с Иоской из кафе, он повел ее в уборную, девчонка не противилась. Сама потянулась к нему, расстегивая путающимися от нетерпения пальцами пуговицы рубашки, дернула на себя за ремень. Словно изголодавшаяся по ласке дикая кошка.

Она позволила обращаться с собою грубо. Двигаться резко, зло, прикусывая солоноватую от пота кожу на предплечье. Даже когда из-под кожи тонкими ручейками хлынула кровь, даже когда он пустил в нее свой яд, Эйш лишь плотнее обхватила его ногами, резкими рывками подаваясь навстречу.

Тогда они сломали раковину и простились с ее человечностью. Не сказать что девочка из-за этого расстроилась. Она слишком легко и просто смирилась с переменой.

Более того, от своего нового дитя он чувствовал восторг. И похоть. Какой же громадной волной внутри белокурой головки взметнулись гнев и ненависть, когда Больдо отдал приказ: «Тсера должна быть нетронутой». Для него. Лишь его.

Эйш тогда тихо шипела и едва заметно склабилась. А он-то думал, что за столетия понял женскую природу. Наивно предположил, что иметь в сестрах близкую подругу – радостное событие. Нет, жадина Эйш ни с кем не хотела его делить, а ему было на это плевать. Он брал свое и не считал нужным оправдываться. Не перед блохой, пару дней назад влачившей человеческое существование…

Снег под ногами хрустел, Больдо с садистским удовольствием следил за тем, как напитывается кровью ткань на собственной груди, как тяжелые алые капли опускаются аккурат в следы маленьких стоп Тсеры, парят, разъедая лед.

Ей не скрыться… Он видел живое пламя, несущееся между ветвей. Слишком быстрая для человека, невероятно сильная. Она почти обратилась.

Резко припала, совсем по-звериному проехалась на животе и юркнула в сторону от волчьих клыков. Послышался визг, хруст, волна наслаждения затопила Больдо с головой. Его девочка. Она быстро учится. Мимо волка со свернутой головой он прошел равнодушно, взгляд жадно выхватывал ее силуэт между ветвей. То с одной стороны, то с другой, припадая на раненую лапу, за ней следовал приколич. А она снова вела тварь к обрыву.

Напившаяся его крови, пышущая силой, желанная. Как очаровательна она была в познании собственной мощи. Как быстро и сноровисто училась. Секунда. Резкий разворот, волосы хлестанули по плечам и волнами рассыпались по спине. Обернувшись, Тсера встретилась с ним взглядом, и окровавленные губы растянулись в решительной улыбке. Она сиганула с обрыва вниз. Приколич немедля последовал за нею.