Книга Проклятие рода Прутяну, страница 100 – Лизавета Мягчило

Еще немного… Стараясь превзойти его, глупо набивая желудок, бедная малышка сама предрешила исход этой битвы. Наивно полагая, что кровь – сила, она не учла главного: она не обратилась до конца. Совсем скоро эйфория накроет ее. Это мощнее, чем удар копья в висок, это выносит душу из тела.

— Давай поговорим, как два взрослых человека, тебе не избежать этой участи, так не проще ли смириться?

Тихий, едва уловимый выдох. Больдо улыбнулся. Ему казалось, втяни воздух поглубже, и он почувствует запах ее возмущения, неприкрытой досады. Еще пару крадущихся шагов вперед, и Больдо заметил осыпавшуюся кору, углубление в снегу, перемазанное бурыми разводами крови. Упала. Губы сами растянулись в торжествующей улыбке, он присел на корточки.

— Чем плоха вечность? Твое тело не познает дряхлую немощность, ты навсегда останешься юна и прекрасна. А рядом будет родной брат. Его не тронет ни болезнь, ни боль, ни печаль. Семья… И я стану ее частью. Разве не этого ты хотела бы?

Он почувствовал ее рывок вперед кожей. И хищным прыжком сорвался с места, перехватывая поперек тонкой талии уверенной рукой.

Тсера вскрикнула, когда инерция его движения впечатала ее обратно в кору дерева. В расширенных зрачках плескалось смятение, перемешанное с удовольствием. Приоткрытые губы перепачканы кровью, лихорадочный румянец играл на щеках. Как же прекрасна… Он улыбнулся, прильнув к ней всем телом, нависая сверху.

Рыжие ресницы дрогнули, когда она резко переместила взгляд с его глаз на губы. Как ребенок тянется к матери, так обращенный трепетно следует за своим создателем. Больдо чувствовал их связь – не нить, уже нет, стальной канат. Стоит чуть нажать, подумать… Тсера застонала. Выгнулась, упираясь кончиком носа в его ключицы, жадно втянула воздух трепещущими ноздрями. Больдо знал, она наслаждалась его близостью, куталась в его запах, как шлюхи кутаются в дорогие шали, готовые распрощаться с жизнью лишь за возможность обладать богатствами.

— Ты убийца… – не говорит. Нет. Выстанывает. С мольбой, на одном медленном тяжелом выдохе.

Опьяненная бурлящей в венах кровью приколича, осоловевшая от сытости, которой избегала долгими днями. Она приняла свою сущность еще там, на краю тонкой лепнины карниза, когда мягкие губы приоткрылись, и она прильнула к его шее, стремясь украсть силу, ослабить его. Возвыситься.

Дьявол, он века страдал от жажды, он неделями голодал, давя в себе алчное желание вырезать полгорода. Слабость ему была не в новинку. Он научился ее преодолевать. Маленькая Тсера продалась за иллюзорную возможность спасти брата. О, Больдо уже чувствовал трепет и восторг Эйш. Дечебал стоял на пороге новой жизни.

— И ты теперь тоже.

Первые лучи восходящего солнца коснулись земли, ударили в грудину, выжигая рокочущий рев силы. Больдо покачнулся, а Тсера безвольно обмякла, пытаясь зацепиться за него ослабевшими пальцами. Подхватывая ее на руки, вампир с удовольствием втянул носом воздух у ее макушки, потерся щекой о склонившуюся на его плечо голову.

— Тш-ш-ш, все будет хорошо, доверяй мне. Завтра ночью ты воссоединишься с братом в вечности. Больше никто тебя у меня не отнимет.

Наблюдая за тем, как опускаются дрожащие рыжие ресницы, Больдо шумно выдохнул и с облегчением расхохотался, запрокидывая голову к кровавому небу, навстречу лучам поднимающегося солнца.