Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 41 – Мария Клепикова

— Как это рожаешь?! Прям по-настоящему?! — растерялся он. — Ты это, подожди. Сейчас Пелагея приедет. Только чуть-чуть подожди!

— А-а-а-м-м!

Какое там «подожди» — у меня начались потуги, а это уже всё: ребёнок выходит наружу! Очень сильно хотелось по-большому в туалет. Было очень стыдно, но сил сдерживаться не было — живот сильно скрутило, и я плюнула на всё и стала тужиться, согнув ноги в коленях.

— М-м-м-х!

Даже не видя глаза Ветроградова, я чувствовала, как он изменился в лице.

— Не смей! — едва успела выдохнуть я, когда заметила его рывок к моим ногам. — Не смо-о-три-и! У-уйди-и!

Дыхание сбилось, и я не знала, как нужно дышать.

— Собачкой. Дыши, как собачка, — подсказывал мне Ветроградов, надевая Bluetooth наушники и, собственно, правильно дыша вместе со мной. — Вот так, молодец, — хвалил он, когда я, едва сообразив, стала за ним повторять.

Все указания он давал мне под руководством Пелагеи Витальевны, которая и была на связи. Следующая потуга вымотала меня немало: я пыжилась изо всех сил, аж голову сдавило.

— Алёна, посмотри на меня, — Ветроградов привлекал моё внимание. — Ты не стесняйся, я не смотрю, но тужься вот тут, — он положил руку на верх живота. — Постарайся сместить её, поняла? Именно животом. Сейчас мы будем с тобой ро-о-жа-ать, — Ветроградов намеренно растягивал слоги и принуждал меня повторять за ним, широко раскрывая рот.

— Я ро-о-жа-а-а-ю! — тянула я, одновременно напрягая верхнюю часть живота. Не знаю, как получалось, но я старалась.

— Ого, Алён! «Там» что-то показалось! — воскликнул Ветроградов. — Похоже — это головка. Я даже вижу волосики.

Меня аж в пот бросило: говорила же ему не смотреть! К счастью, он быстро перевёл взгляд на меня, устраиваясь сбоку. Чувствуя, как немного отпустило, я вновь стала дышать «собачкой». А там заново подоспели потуги.

— Ну что тут у нас?

Словно ангельский голос раздался вопрос Пелагеи Витальевны, которая бесцеремонно закинула мой подол высоко, полностью оголяя живот и опускаясь на колени между моих ног.

— Всё просто замечательно. Алёна, ты — умничка. У тебя всё хорошо! А теперь пошла, пошла тужиться, — командовала она, руководя процессом родов. — Вот так, молодец. Тужься, тужься, тужься.

Мне стало спокойнее и ответственнее одновременно. Я старалась делать всё, что она мне говорила. Ветроградов стоял рядом на коленях и «дышал» вместе со мной. Я смотрела то на доктора, то на живот, то на мужа, и тужилась. Пелагея Витальевна поясняла мне, как появилась головка ребёнка, как рождались плечики. И вдруг… я почувствовала, что как будто что-то выплеснулось. Даже как-то быстро.

— Ну, мамочка, смотри: кто это тут у нас?

Пелагея Витальевна держала передо мной красный комочек, который жалобно запищал, а я смотрела на половые органы — ничего не висело. И хотя они были сильно набухшими, ошибиться было невозможно.

— Девочка, — расплылась я в улыбке и прослезилась. — Доченька моя.

Пелагея Витальевна опустила её на мой живот, и я осторожно прикоснулась к ребёнку.

Я стала мамой!

Волна нежности накрыла меня мгновенно, словно и не было стольких часов мучений. Нежная бархатная кожа моей малышки была покрыта небольшим белёсым налётом (это первородная смазка — я знала), короткие тёмные волосы слиплись от влаги. Я умилялась, поглаживая сжатый кулачок — какая же она маленькая.