Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 43 – Мария Клепикова

В голове за какие-то доли секунды пронеслось: «в ванной холодно, и если я сейчас свалюсь на кафель, то простыну, а стало быть, могу загреметь в больницу с осложнениями, и моя дочка останется без меня, а этого допустить ни в коем случае нельзя» — сама только мысль быть с ней разлучённой вызывала невыносимую тоску. Из последних сил я потянулась к дверной ручке, прежде, чем меня окутала мгла…

Очнулась я, сидя на корточках с вытянутой рукой. Кулак был практически белым, но крепко держался за спасительную ручку, не дав мне свалиться на пол. Слава Богу! Видимо мои страхи контролировали тело даже в бессознательном состоянии.

Я чувствовала, что сильно замёрзла, и поэтому поскорее пошла обратно в свою комнату. Также по стеночке, с дрожью во всём теле, но я добралась самостоятельно, не вызвав никакого шума и никого не разбудив. Заметив тусклый свет ночной лампы из детской, хотелось заглянуть и посмотреть, как там моя дочка, но сил не было. Спать. Нужно просто поспать.

* * *

— Алёна, — сквозь сон я услышала голос Пелагеи Витальевны, — давай я тебя осмотрю. Ложись на спину.

Мало что соображая, я перевернулась и согнула ноги в коленях. С трудом разлепив глаза, поняла, что ещё очень рано, а потому просыпаться совершенно не хотелось.

— Можешь накрываться, — сказала мне она.

— Ну как там? — спросила я, зевая.

— Нормально. Ты главное чаще на животе лежи — так матка быстрее сокращаться будет, иначе придётся окситоцин колоть. И ребёнка почаще к груди прикладывай, — было слышно, как Пелагея Витальевна встала с кровати и куда-то ушла. — Я принесла твою малышку. Ну, всё, я поехала, давай корми её и спи пока, сил набирайся.

— Спасибо, — ответила я.

Дочка лежала у меня прямо под грудью, которую я сразу обнажила и подразнила соском маленький ротик. Она не сразу поняла, что ей предлагают, но вскоре сообразила и стала сосать, причмокивая.

Было с непривычки немного больно, а ведь Пелагея Витальевна предупреждала меня, чтобы подготавливала соски ещё во время беременности, но я, признаться, ленилась. И, тем не менее, кормить грудью было приятно, а уж смотреть, как кушает дочка — тем более. Но вскоре опять уснула, а следующее своё пробуждение я быстро сбегала в душ, пока дочка спала.

* * *

Первый день прошёл практически в полудрёме и в принятии поздравлений по телефону. Я просыпалась от малейшего шороха дочки, слышала её дыхание. Не знаю, как дальше, но в этот день и она практически всё время спала. Дед Андрей взял себе выходной, чтобы побыть с нами и кормить, собственно, меня.

— Дед Андрей, да ты не беспокойся — я не хочу кушать, — вяло отмахивалась я, когда он приходил с подносом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Поговори мне ещё, — бурчал он. — Я знаю, что тебе нужно восстанавливаться. На вот, чай с молоком попей, чтобы у тебя молоко появилось.

— Фу, гадость какая, — фыркнула я, попробовав.

— Ничего, привыкнешь, — не отставал дед Андрей. — Это самое верное средство. Кстати, — таинственно улыбнувшись и посмотрев на правнучку, спросил он, — вы как решили дочку назвать?

— Пока не знаю, — я также умилилась, глядя на мою красавицу обложенную подушками на постели.

Она действительно была красивой, несмотря на лёгкую красноту и сморщенность — всё же ей и дня пока нет. Обычно говорят, что все маленькие детки красивые — ничего подобного. Конечно, для каждой матери её ребёнок самый красивый, но я видела разных деток. И всё же, моя хорошенькая, если смотреть объективно. Меня переполняла такая нежность, когда я прикасалась к ней, осторожно поглаживая.