Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 39 – Мария Клепикова

— Нет. Нет, нет, нет, — у меня слёзы наворачивались на глаза, взгляд невольно переместился на виновника. — Он меня изнасиловал, а теперь я по собственной воле должна перед ним ноги раздвигать?!

Ага, потупил глаза — бесстыжий! Заливал мне тут весь день, какой он распрекрасный, но я-то ничего не забыла.

Я ещё долго сверлила бы его взглядом — тот, словно пойманный с поличным, нервно встал у стены и намеренно стукнулся затылком несколько раз. Но Ветроградов был бы не Ветроградовым, если бы не держал лицо. А тут ещё и Пелагея Витальевна, как водой из ушата облила.

— Да что ты как маленькая? Сейчас, думаешь, он смотрит на тебя как на женщину? — вразумляла она меня. — Не та ситуация, Алёна. Ты сейчас должна думать только о ребёнке, поняла? Только о ребёнке, повторяю. Так что не упрямься и передай трубку мужу.

Я вновь гневно посмотрела на него, чувствуя, что тоже могу метать молнии, не хуже природных. Жаль, что его этим не прибить! Сжав губы и сузив глаза, я бросила в него телефон. Так хотелось зарядить ему промеж глаз, ан нет — поймал, сволочь.

— Ты куда? — на этот раз Ветроградов задал мне этот вопрос. — Ты что, не слышала, что Пелагея Витальевна тебе сказала?

— Куда надо, — грубо ответила я и направилась в ванную.

Упершись о раковину, я некоторое время стояла, приводя в порядок дыхание и мысли. Логически понимала, что осмотр необходим, и что в больнице это было бы вполне естественно — там ведь медики, но он! Он! Сердце колотилось бешено.

«Ребёнок. Думать только о ребёнке. О ребёнке», — словно молитву повторяла я и внушала себе, что это сейчас самое важное. Сняв нижнее бельё и встав в душевую, я подняла подол и провела гигиенические процедуры.

Ветроградов стоял за дверью. Я демонстративно прошла мимо него, отмахнувшись от предложенной руки, но тут же поскользнулась в мокрых шлёпках. Благо, Ветроградов вовремя меня подхватил и ничего плохого не случилось. Но я всё ещё была зла.

— Руки убери! — рявкнула я, дёрнув локтем.

— Ага, щас прям, — недовольно ответил он, ни на миллиметр не отпуская меня. — Хочешь грохнуться? Пожалуйста. Но только после того, как родишь моего сына. А там падай, сколько тебе влезет.

Я в ужасе посмотрела на него: «Так вот ты какой, цветочек аленький!»

— Пошли, давай, я всё равно тебя не отпущу, так что не старайся вырваться.

Конечно, почему бы не воспользоваться горой своих мышц?

Дуясь, словно шарик, я молча вошла обратно в свою комнату и достала носочки. Но оказалось, что надеть их — задача не то, что не из лёгких, а даже невыполнимых. Живот сильно мешал, и я мысленно ругалась за свою неуклюжесть.

Ветроградов молча забрал носки и, вытянув мои ноги, надел их.

— Всё, «Ваше высочество»? — спросил он меня, сидя на корточках у кровати. — А теперь быстро легла и раздвинула ноги. И нечего на меня так смотреть. Мы всё равно с тобой переспим рано или поздно — можешь даже не строить никаких иллюзий на этот счёт.

Ветроградов подложил подушки под мою спину и помог лечь. Сейчас, нависая надо мной, я ничуть не сомневалась в его словах, а потому не сдержалась:

— Это потому, что я тебе позвонила? Это ж надо, какой ты мелочный! Если бы не ключи, я ни за что тебе не позвонила.

— Да причём тут это?! — вспылил он. — Хватит строить из себя наивную недотрогу. Мы женаты, и хочешь ты того или нет, но я не намерен отлынивать от своих супружеских обязанностей. По крайней мере, самых приятных из них, — Ветроградов аккуратно поправил мои волосы и ехидно улыбнулся, заставляя сжаться в комок. — Но это в будущем. А пока я буду исполнять роль гинеколога. Посмотрим, ради чего некоторые извращенцы идут в эту профессию, — несмешно хохотнул он, обходя кровать и вставая у её основании. — А теперь поиграем в больничку: пациентка, раздвиньте ноги!