Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 38 – Мария Клепикова

— Ну, да, — не ведая о моих размышлениях, согласился он. — Тебе сейчас не до этого. Но уверен, что мой сын будет похож на меня. Я ведь — копия дед и прадед.

Я ничего на это не ответила, как и на то, что Ветроградов не упомянул своего отца.

— А я похожа на маму и бабушку, — это звучало в моих устах, как вызов.

— Да что ты говоришь? Намекаешь, что твои гены сильнее?

О, а вот тут я наградила его злорадной усмешкой. Только она не до конца получилась…

М-нх… Схватки становились всё сильнее и чаще. Я уже так устала, что хотелось поскорее родить и, наконец, отдохнуть.

— Ты куда? — с глазами, полных отчаяния, спрашивала я, лишь только Ветроградов вставал с кресла.

— Я смотрю: ты жить без меня не можешь. Неужели я дождался твоей благосклонности? — ёрничал он.

— И не надейся: «нужен» ты мне. Мне без тебя, наоборот, — очень хорошо.

— А, ну тогда я пошёл.

— Нет, пожалуйста, не уходи, — плаксиво я останавливала его.

— Ой, да я в туалет всего лишь. Уж отлить я могу? — с лёгким раздражением ответил Ветроградов. — Как-нибудь пять минут без меня проживёшь.

Вот что за человек? Специально так себя ведёт? Знает же, что мне сейчас всё хуже становится.

Время от времени Ветроградов разговаривал то с Пелагеей Витальевной, то с её внучкой, то… с моими подругами. У меня не всегда получалось расслышать их разговор (это ведь не подслушивание, если говорят в твоём присутствии?), но как я поняла из обрывков, то в основном спрашивали о моём самочувствии. И если я ещё могла понять, что с Миланой он достаточно хорошо знаком, можно сказать — друг семьи, то Лариса… В какой-то степени я даже приревновала подругу к нему, а этот нахал спокойно болтал с ней, держа меня за руку, причём по моему телефону. А уж как ворковал, аж тошно.

Вот же двуличный человек!

А может это я такая? Сегодня я ничуть от него не отставала: то требовала, чтобы он сидел рядом со мной, то гнала прочь, то думала, что есть в нём что-то хорошее, то считала последним мерзавцем. И всё это за короткой срок. Что со мной? Неужели гормональный фон так меня бросал из стороны в сторону?

Между тем Ветроградов болтал со мной на разные темы: по большей части нейтральные — в общем, развлекал, как мог. И тут на тебе, огорошил.

— Пелагея Витальевна сказала: тебя осмотреть нужно.

Неожиданное «предложение» поступило как снег на голову посреди лета.

— Что? — не поняла я. В смысле осмотреть? — Ты что: доктор? Чего ты осматривать будешь?

— Доктор, не доктор, а насколько раскрыта твоя… матка, кажется, — было видно, что Ветроградов старался вспомнить правильное название.

— Шейка матки, — поправила я.

— Точно! — закивал он. — Так вот, она сказала, чтобы я посмотрел и ей перезвонил.

— Ты серьёзно?!

Подобная тема напрочь оставила позади усталость. Мне стало не по себе. Сама мысль, что Ветроградов будет смотреть на меня «там», вызывала неподдельную дрожь. Я что: не в своём уме? Думает, что приплетёт сюда Пелагею Витальевну и может воплощать свои грязные мыслишки в действие? Я знала, что Ветроградов извращенец, но чтобы творить «такое» с рожающей женщиной — это верх изобретательности.

— Пошёл вон, маньяк!

— Не веришь, спроси сама, — он тут же пожаловался Пелагее Витальевне, а потом протянул руку, прикладывая телефон к моему уху.

— Алёна, — голос женщины был привычно строгим, но сейчас его интонация сменилась на несколько покровительственную. — Послушай меня, девочка. Я понимаю, что тебе это может быть неприятно, и, возможно стыдно, — а она меня прочувствовала! — но мне нужна полная картина. От того, насколько раскрылась шейка матки, зависит время, когда тебе нужно будет непосредственно рожать. Ты меня поняла? Плюнь на Кирилла и на свою гордость и позволь ему тебя посмотреть.