Книга Тайна призрачного доспеха, страница 102 – Елизавета Берестова

— И вы не удивились, не задумались о том, имела ли право девушка дарить вам столь дорогой в прямом и переносном смысле подарок? — не унималась чародейка.

— Почему меня должно было волновать, ОТКУДА Эма взяла часы? — нимало не смутился Игути, — может, ей папаша на день рождения подарил, или мамаша заказала копию семейной реликвии. Я ей не воспитатель, не родственник, а посему следить за её нравственностью не нанимался. Подарила — спасибо.

— Даже, если Эма стащила часы у отца?

— Это — уж её проблемы.

— Это может стать и вашей проблемой, — многозначительно заметил коррехидор, — если вдруг паче чаяния выяснится, что вы подбивали девицу Донгури на кражу или же приплатили за похищение часов лакею.

Игути на короткое время замолчал, прикидывая, в насколько серьёзное обвинение может вылиться предположение четвёртого сына Дубового клана, и заговорил. С него послетала наглость, да и развязность человека, привычного к восторженному вниманию заметно поблекла.

— Совершенно официально заявляю, что я не подговаривал на кражу фамильных часов ни Эму Донгури, ни какого другого человека: лакея, служанку или повара. Часы мною получены в дар. Дар сей был сделан без какого-либо принуждения с моей стороны и абсолютно добровольно. Столь же добровольно я передал означенные часы вам, господин полковник, — он встал и поклонился.

Вил кивнул. В это мгновенье в дверь просунулась лохматая голова.

— Можно нам заходить, Игути-сэнсе́й? — поинтересовалась голова, — звонок уже минут пять, как был.

— Заходите, — махнул рукой преподаватель, — извините, — это уже относилось к коррехидору и чародейке, — сами видите, — работа. Если я вам понадоблюсь, только скажите, тут же прибуду в Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя.

Вил кивнул, и они двинулись к двери, а им навстречу уже валили студенты.

— Эй, эй! — прикрикнул на них преподаватель, — оболтусы невоспитанные, позвольте сначала уважаемым людям выйти из аудитории!

Человеческая волна откатилась назад, и офицеры королевского сыска оказались в коридоре.

— Какой неприятный, скользкий тип, — себе под нос пробормотала чародейка.

— А вот Эма Донгури и ещё немало других женщин с вами точно не согласились бы, — усмехнулся Вилохэд.

— Вы так думаете?

— Уверен. Мне прекрасно известен подобный тип людей. Определённая часть женщин от них буквально без ума.

— Только круглая дура поверит этим льстивым речам и масляным взглядам.

— Сила Игути в том, что он ведёт себя так, чтобы соответствовать тайным чаяниям большинства женщин, — проговорил коррехидор, — вы хотите восхищения, он станет беспрестанно вами восхищаться: громко и беззастенчиво восхваляя ваши прелести. Точно также, как восхвалял перед этим прелести предыдущей своей избранницы.

— Я вовсе не хочу, чтобы мною восхищались, — презрительно хмыкнула чародейка, — а в последнюю очередь я нуждаюсь в восхищении Сайла Игути!

— Даже в мыслях не имел вас лично, — улыбнулся Вилохэд, — я говорил в фигуральном смысле. Если коротко, то Игути и ему подобные личности пользуются слабостями дам и морочат им голову, давая ложное чувство той особенной, яркой и незабываемой любви, о какой они читали в книгах и какую видели в театре.

— Значение любви в жизни людей и в жизни женщин, в частности, сильно преувеличено, — поставила точку в их разговоре чародейка.