Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 105 – Елизавета Девитт

— Неужели? — голос её лился сладкой патокой. — А если я дам тебе настоящую мотивацию, Ли-ли?..

Она протянула моё новое имя с насмешливой издёвкой, а затем, с застывшим лицом, произнесла:

— Либо мы заключаем сделку, либо ты уже никого не спасёшь. Себя — в том числе.

Я пренебрежительно усмехнулась, будто её угроза звучала абсурдно. Но в то же мгновение инстинктивно заслонила Питера своим телом. Глупый жест, бессмысленный порыв, который действительно не спасёт никого.

— Смешно. Угрожаешь мне тем, чего я сама искала всё это время: смертью?

Ариннити склонила голову набок, вновь сокращая между нами дистанцию так, что мне объективно хотелось попятиться. Ведь я переставала понимать, что этой чёртовой богиней на деле двигало.

— Я тоже училась у тебя, — почти ласково процедила она. — И мне жаль, что твой талант тухнет на этой крошечной планетке впустую. Ведь… — её губы дрогнули в почти печальной усмешке. — Ты ведь понимаешь, что мой брат нашёл тебе замену в тот же миг, как ты исчезла? Уверена, он даже не пытался тебя искать. Ты ему никогда не была нужна.

Она улыбнулась шире, когда я вздрогнула — не телом, а всей душой. Потому что Ариннити невольно ткнула пальцем в ту уродливую рану, которая никогда не заживёт. И богиня ковыряла её с наслаждением маньяка, пока нежно обнимала меня за плечи со спины, вновь не давая даже шелохнуться моему телу против её воли.

— Ты всегда была игрушкой, Ли-ли. Сначала его. Теперь — моей. Разница лишь в том, что я хотя бы понимаю твою ценность, — её тон внезапно стал сладким, почти нежным: — Потому я в последний раз даю тебе выбор: ты встанешь на мою сторону добровольно или… предпочтёшь насилие?

Её пальцы медленно скользнули к моей шее, обвивая её с той коварной нежностью змеи, с которой невозможно было понять, собиралась ли она впиться в мои губы или сломать шею со смачным хрустом.

Наши взгляды сцепились — искры полетели, воздух стал горьким, точно пропитанный озоном перед грозой. И я усмехнулась, выплёвывая слова без тени страха:

— Убивай уже. Мне стало скучно. Если честно — всё время было.

Ариннити ещё миг изучала моё лицо, точно выискивая трещины в маске равнодушия. И вдруг её губы дрогнули в коварной улыбке, а лёгкий кивок выглядел как подписание моего смертного приговора.

— Как скажешь, милая.

Резкий рывок заставил мою шею хрустнуть, а голову — дёрнуться в сторону, почти на излом. Но она не добила. Нет. Богиня развернула меня лицом к месту, где застыл Питер — мой первый друг. Он с трепетной нежностью обнимал призрака, которым я когда-то была.

— Как ты там говорила? Ах да…

Ариннити любовалась, как мои чёрные, беспристрастные к смерти глаза в ужасе расширились, когда её шёпот коснулся моего уха:

— Б-у-м.

Тройка колец на пальцах Питера — те самые, созданием которых он так гордился, — провернулись и активировались, как сорванная чека.

Вспышка света. Взрыв. И лютый грохот.

И весь мой мир разлетелся на осколки. Я ослепла, оглохла и не могла сделать вдох. Ужас застрял костью в глотке, распахнул рот, но мешал завопить в голос.

Артефакты обязаны были разорвать нас обоих. Я обязана была сдохнуть. Превратиться в фарш, как и Питер, но…

Ариннити защитила меня от ударной волны, но не собиралась защищать от всего остального, хлестнувшего по мне с силой леща.