Книга Попаданка в тело обреченной жены, страница 40 – Юлий Люцифер

— Мирен, — протянул он почти ласково. — Не заставляйте меня думать, будто вы нашли что-то, чего вам не следовало бы видеть.

Я подняла голову.

Хорошо.

Значит, он не уверен.

Пока.

— Откройте, — шепнула Нисса.

— Нет.

— Он поймет…

— Он уже понял достаточно. Теперь важно, что увидит.

Я быстро огляделась.

Камин. Письма слишком важны, чтобы жечь. Оставить в тайнике — значит потерять доступ, если сюда никого больше не пустят. Под одежду? Нет, сверток слишком заметный. И тут мой взгляд упал на старое кресло у окна, с подушкой в темно-синем чехле. Чехол был надорван по шву. Чуть-чуть. Но этого хватало.

Я метнулась туда, чувствуя, как тело протестует каждым шагом.

Разорвала шов сильнее, сунула сверток внутрь, пальцами утолкала глубже между конским волосом и набивкой. Ключ спрятала в рукав снова. Это уже становилось привычкой — жить с ощущением, что правда должна касаться кожи, иначе ее слишком легко отнимут.

— Госпожа! — Нисса почти плакала.

— Иди к двери.

— Что?

— Иди. Скажешь, что мне стало дурно и я села здесь перевести дыхание.

— Но если он войдет…

— Он войдет. И увидит то, что мы ему покажем первыми.

Нисса бросилась к двери ровно в тот миг, когда Варден стукнул уже костяшками пальцев.

Не резко. Почти насмешливо.

— Открывай, — сказал он.

Она отодвинула засов дрожащей рукой.

Дверь распахнулась.

Варден вошел не один.

За его плечом стояли двое слуг — не в ливреях, а в темной домашней одежде, слишком крепкие и слишком молчаливые для обычной прислуги. Хорошо. Значит, он пришел не проверять, а фиксировать контроль. Запретное крыло было не просто пустой частью дома. Охраняемой.

Он увидел меня у окна, Ниссу у двери, распахнутый стол, сдвинутые книги, чуть приоткрытую боковую панель.

И на секунду перестал улыбаться.

Вот этой секунды мне хватило, чтобы понять: да, мы успели. Он ожидал увидеть что угодно — слабую жену в истерике, дурную прихоть, случайную прогулку, — но не настолько близкий след к тому, что здесь прятали.

— Как неловко, — произнес он наконец. — Миледи действительно любят ходить туда, где воздух для них слишком тяжел.

— А вам, похоже, не нравится, когда я дышу без разрешения, — ответила я.

Он медленно перевел взгляд на стол.

На книги.

На кресло.

Потом обратно на меня.

— Вам вредно волноваться.

Я чуть склонила голову.

— Вас правда всех учили одной и той же фразе, или в этом доме она просто заменяет любую неудобную правду?

За спиной Вардена один из слуг едва заметно изменился в лице. Значит, даже здесь не все одинаково глухи. Хорошо. Дом не монолитен. Он просто долго привык бояться одних и служить другим.

Варден шагнул в кабинет глубже.

— Что вы здесь искали?

— Себя.

Он усмехнулся.

— И нашли?

— Больше, чем вам хотелось бы.

На этот раз улыбка сползла окончательно.

Он был не Эвелин — не гладкий, не идеально скрытый. У него все чувства жили ближе к поверхности, просто прятались за ленивой иронией. И сейчас под ней проступило то, что мне нужно было увидеть: раздражение. Не на мою дерзость. На сам факт, что я дошла сюда.

— Эти комнаты закрыты, — сказал он.

— Но не заперты.

— Для вас — закрыты.

— Почему?

— Потому что вы не в том состоянии, чтобы рыться в прошлом.

Опять.

Все время одно и то же.

Мое состояние. Их любимая удавка.

Я медленно подошла к столу. Оперлась ладонью на столешницу, чтобы не показать, как подрагивают ноги.