Книга Попаданка в тело обреченной жены, страница 1 – Юлий Люцифер

Я пришла в себя оттого, что кто-то слишком резко отдернул тяжелую штору, и в глаза ударил серый, холодный свет.

— Госпожа…

Женский голос дрогнул так, будто ему велели говорить с умирающей, а он внезапно получил в ответ живой взгляд.

Я хотела спросить, где я, но горло царапнуло сухой болью, будто я не говорила очень давно. Воздух пах воском, травами и чем-то сладким, приторным, от чего сразу подступила тошнота. Я моргнула, пытаясь собрать картинку во что-то внятное, и только тогда поняла, что надо мной не мой потолок.

Не моя комната.

Не моя жизнь.

Над кроватью висел тяжелый балдахин из выцветшего темно-зеленого бархата. По стенам тянулись деревянные панели, старые, темные, с резьбой, которую в полумраке почти не было видно. На столике у окна стояли пузырьки, чашка с мутным осадком на дне и ваза с белыми, уже начавшими вянуть цветами. У камина чернела ширма. На кресле лежала меховая шаль. И все это выглядело не как декорация к фильму, а как комната, в которой кто-то долго и тщательно ждал чужой смерти.

— Госпожа, вы меня слышите? — снова спросил тот же голос, уже почти шепотом.

Я перевела взгляд в сторону.

У кровати стояла девушка в темном платье служанки, лет двадцати, не больше. Лицо у нее было бледное, руки дрожали так сильно, что она прижимала их к переднику. Но страшнее всего были ее глаза. Не радость. Не облегчение. Страх.

Страх человека, который рассчитывал увидеть слабое умирание, а увидел нечто, для чего его никто не готовил.

Я открыла рот.

— Где…

Голос сорвался.

Девушка вздрогнула.

— Позвать милорда? — выпалила она слишком быстро. — Или лекаря? Или… или леди Эвелин?

Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри поднимается ледяная волна паники. Это не больница. Не реанимация. Не сон. Я не знала эту девушку. Не знала эту комнату. Не знала даже собственных рук, лежащих поверх темного покрывала. Они были тоньше моих, бледнее, с длинными пальцами и узкой ладонью, на которой синела паутина вен.

Чужие руки.

Я резко села.

Мир тут же качнулся. В висках ударило так, будто голову стиснули железным обручем. Но я уже не могла остановиться. Подняла ладони к лицу, коснулась щек, волос, шеи. Волосы были длинные, тяжелые, спутанные, кожа — слишком холодная, слишком тонкая. Я рванула край покрывала и замерла, глядя на себя.

На мне была не моя одежда. Длинная белая сорочка с кружевом у горла, худое чужое тело под ней и следы старых синяков на запястьях, почти сошедших, но еще заметных под кожей.

— Боже…

Это вырвалось само.

Девушка побледнела еще сильнее.

— Госпожа, не вставайте, вам нельзя… вам же вчера опять было очень плохо… вы почти не дышали…

Я подняла на нее глаза.

— Как меня зовут?

Она застыла.

Несколько секунд просто смотрела на меня, как будто именно этот вопрос пугал ее больше всего.

— Госпожа?

— Как. Меня. Зовут.

— Леди Мирен, — прошептала она. — Вы… вы леди Мирен Арден.

Имя ничего мне не сказало.

Совсем.

Ни искры узнавания, ни смутного отклика, ничего. В груди, наоборот, стало еще холоднее. Потому что если это был сон, то слишком подробный. Если безумие — слишком связное. А если нет… я просто не знала, что тогда “если”.

Леди Мирен.

Арден.

Чужая фамилия. Чужая жизнь. Чужое тело.