Книга Попаданка в тело обреченной жены, страница 10 – Юлий Люцифер

Силы кончились слишком резко. Комната качнулась. Мир поехал в сторону. И если бы служанка не метнулась вперед, я бы рухнула прямо на каменный пол.

— Я… в порядке, — выдохнула я, хотя это было уже ложью.

Она пыталась удержать меня за плечи, дрожа всем телом.

— Вам нельзя вставать! Боже, если леди Эвелин увидит…

— Вот именно, — сказала я сквозь боль. — Нельзя, чтобы увидела.

Она замерла.

Я подняла на нее глаза.

И впервые за все время увидела в ней не просто испуганную служанку. Человека, который давно живет внутри этого дома, слишком много знает и слишком давно привык выживать молчанием.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Нисса, госпожа.

— Нисса, — повторила я. — Ты знаешь, что они меня не лечили.

Она побледнела так сильно, что я испугалась, не потеряет ли сознание она первой.

— Госпожа, я…

— Не ври.

Может быть, это прозвучало слишком жестко. Но времени на мягкость у меня не было. Я только что подслушала достаточно, чтобы понять: прежняя Мирен умирала не от природы. А я теперь оказалась в ее теле среди людей, которые слишком хорошо умели делать смерть похожей на естественный исход.

Нисса затрясла головой.

— Я не могу…

— Можешь. Или я сейчас закричу так, что сюда прибегут все. И тогда пусть Эвелин сама объясняет, почему нашла меня не в постели, а у двери, где я слушала про дозировки.

Она задохнулась.

На секунду я даже увидела в ее глазах почти животный ужас.

Хорошо. Значит, слово попало. Значит, ей есть чего бояться.

— Госпожа, — прошептала она, — пожалуйста… они услышат…

— Тогда говори быстро.

Она судорожно сглотнула.

Голос стал почти неслышным.

— Вас… давно лечили от нервов.

— Это я уже поняла.

— Нет, госпожа. Не просто так. Вам говорили, что вы стали слишком впечатлительной, что после смерти ребенка вы… — она запнулась и закрыла рот ладонью, как будто выдала лишнее.

Я застыла.

Смерти ребенка.

Вот оно.

Первая трещина в чужой жизни, которая вдруг отозвалась не пустотой, а чем-то черным и вязким прямо под ребрами. Как будто это тело помнило раньше меня. Не картинкой. Болью.

— Какого ребенка? — спросила я тихо.

Нисса смотрела с настоящим ужасом.

— Вы правда… не помните?

— Нет.

— Мальчика, госпожа. Он прожил всего два дня.

Мир сжался.

Не мой. Чужой. Но тело среагировало раньше мысли. В груди как будто что-то рвануло изнутри. Я ухватилась за край шкафа обеими руками, потому что иначе просто осела бы на пол.

Теперь многое становилось еще страшнее. Не только медленное отравление. Не только удобная “болезнь”. Было еще что-то до нее. Боль. Потеря. Возможно, именно та, на которой потом и построили весь этот домик из “нервов”, “слабости” и “необходимости покоя”.

— После этого, — шептала Нисса, — вы начали бояться пить лекарства. Говорили, что вам от них хуже. Что после них все становится ватным и тяжелым. Что вы не спите, а проваливаетесь. Но леди Эвелин сказала, что это у вас помутнение от горя. И милорд…

Она снова осеклась.

— Что милорд?

Нисса опустила глаза.

— Велел слушаться лекаря.

Конечно.

Вот и еще одна часть правды. Он, может быть, не стоял с ядом у моей чашки. Но был рядом с теми, кто все оформлял как лечение. Муж смотрел на жену, которая боялась пить “лекарства”, и все равно оставил власть над ее телом у людей, которым теперь моя жизнь явно мешала.