Книга 48 минут. Пепел, страница 79 – Виктория Побединская

Теперь я понимаю: Эхо – это единение не только разума. Это единение страхов, слабостей и страданий. Как и любовь. В этот момент меня осеняет, что все это время я понимала ее неправильно. Любить друг друга – это больше, чем быть рядом. Больше, чем все внешнее. Это видеть сердце и душу изнутри.

— Который час? – внезапно спрашивает Ник, и я распахиваю глаза. Он смотрит прямо на меня, и зрачки у него в темноте – на всю радужку. Два черных озера. Вопрос застает врасплох, и я медлю с ответом. Но только успеваю бросить взгляд на часы, висящие над входом, к которому Ник сидит спиной, он отвечает сам: – Без четверти час.

От неожиданности я закрываю ладонями лицо. У меня получилось! Как бы мне не хотелось раздувать его эго, и без того не страдающее скромностью, я не могу не признать: его способ действительно работает.

— Чертов провокатор, – говорю я, стараясь не улыбаться во все зубы. Ник смеется, запрокидывая голову. Так раскатисто и громко, словно ему на все плевать, и мне хочется попросить его замереть, чтобы запомнить таким. – Мне не хватало твоего смеха.

Я опускаю взгляд на наши вновь соединенные руки и возвращаю его к глазам Ника. Он замирает на секунду и, будто поняв неуместность этого жеста, отстраняется. Отворачивается, делая вид, что ничего не случилось. До дома мы идем, не разговаривая, боясь ненароком разрушить те нити, что незримо тянутся между нами.

* * *

Утром я просыпаюсь от запаха кофе и блинчиков. Но под одеялом так тепло, что даже ароматы завтрака не способны выгнать из постели. Около моего виска что-то шевелится. Я пытаюсь повернуться, но понимаю, что не могу. Меня обнимает мужская рука. Более того, я абсолютно точно знаю, кому именно она принадлежит.

Мы вернулись поздно. В комнате было слишком холодно, а из щелей в рамах дуло так, что я побоялась оставлять Ника на полу и мы устроились на кровати. Лежали плечом к плечу, рассматривая почерневший от гари потолок.

Ник заговорил первым.

— Хотел тебя кое-о-чем спросить. – Я повернулась в ожидании. Больше я не чувствовала себя некомфортно рядом с ним. Теперь это казалось естественным, как дышать. – Когда все закончится и мы станем свободны, ты думала, что будешь делать?

Я покачала головой – настолько привыкла жить сегодняшним днем, что даже боялась представлять свое будущее. Когда самолет приземлится по ту сторону Атлантики, не будет Коракса, и моего отца, и всего, что прежде связывало нас с парнями. Живот начинало крутить от одной только мысли, что я останусь одна в чужой стране, еще и без прошлого. Ник выжидающе посмотрел на меня и продолжил:

— Арт нашел несколько школ гражданской авиации, где можно получить лицензию. Одна из них в Лос-Анджелесе, другая в Бостоне. Обе согласны нас принять.

— Но у тебя же даже аттестата нет.

— У меня – нет, – подложив локоть под голову, ответил Ник. – А у Ника Фишера есть. Какое-то время придется ужаться, обучение стоит недешево, но зато та же форма, те же крылья на погонах. Почти Корвус Коракс.

Я поморщилась:

— И тот же риск. Уже не можешь жить нормально?

Он горько усмехнулся. Должно быть, выражение моего лица было более чем красноречивым.

— Может быть. С трудом представляю себя в каком-нибудь офисе, перебирающим бумажки и отвечающим на телефонные звонки.