Книга 48 минут. Пепел, страница 80 – Виктория Побединская

— Шон тоже с вами?

— Нет, он всегда предпочитал ходить по земле. Займется чем сам решит. А что насчет тебя?

— Еще не думала об этом, – честно призналась я.

— Едем с нами, – совсем тихо произнес он, опустив взгляд, даже не подозревая, как сильно я надеялась услышать эти слова. Всего одна фраза, но она разогнала темные облака неизвестности, довлевшие надо мной последнюю неделю. Всё так изменилось буквально за день. Мы говорили о чем-то еще, мало значащем, пока не навалился сон. И хотя Ник честно соблюдал дистанцию, его горячее дыхание все равно касалось моей обнаженной шеи, вызывая мягкий трепет.

Сейчас его брови не хмурятся, а губы едва приоткрыты. Положив локоть под голову, парень, пригревшись, спит. Я гляжу на него и мысленно посмеиваюсь: угораздило же нас спеться. Гляжу и не знаю, что делать дальше. И наконец понимаю, что в этой череде неожиданных событий удивляет меня больше всего.

Ник спит.

Не было ни дня, когда, проснувшись, я видела его в кровати. Мучимый бессонницей, он слонялся ночью по дому, как зверь в клетке. От края к краю. Рисовал, тренировался, бегал, делал что угодно, лишь бы справиться с кошмарами. А сейчас даже не слышит, что я кручусь рядом.

Стараясь его не потревожить, я медленно поворачиваюсь на спину, чуть отодвигаюсь и слезаю с постели. На кухне обнаруживаю растрепанного Кавано в футболке с очередной дурацкой надписью. Сегодня это «Keep calm and make love»*. Арт заключает меня в объятья, подняв над землей, и пару раз встряхивает.

* Эта надпись – своего рода мем на британский лозунг времен Второй мировой войны, ее можно перевести как «Сохраняйте спокойствие и… занимайтесь любовью».

— Вы что, потолок белили? – спрашивает он, вытягивая из моих волос клок паутины.

— Вроде того, – улыбаюсь я и замечаю, что диван так и не разобран. Кавано дежурил, давая нам возможность отдохнуть.

— Поставь ее на место, – безо всяких эмоций рявкает Клара вместо приветствия и толкает по столу стакан сока. Арт ловит его свободной рукой. – Надеюсь, девочка, ты голодна. Потому что такая тощая, смотреть больно, – добавляет женщина, отвернувшись к плите. Я присаживаюсь к столу, вокруг которого расставлены четыре стула, совершенно разные, но, что необычно, каждый с изъяном. У одного не хватает рейки на деревянной спинке, другой черный, офисный, кренится набок, словно подвыпил, а в двух табуретах заменены ножки.

— Может, вам помочь?

Но вопрос растворяется в ароматах кухни, так и оставшись без ответа.

Через пару минут входит заспанный Ник, и я сразу опускаю взгляд на так вовремя появившуюся передо мной тарелку. Три поджаристых блинчика, политых джемом. Они выглядят так аппетитно, что даже не хочется рушить эту идеальную картинку. Как из рекламы по телевизору.

— Клара, спасибо вам, – говорю я, отламывая кусочек и тихо вздыхая от удовольствия. – Это лучшие блинчики в моей жизни. – И я не лукавлю. Ведь это самый замечательный завтрак из всех, что я помню. Наслаждаясь вкусом, протягиваю руку к кружке и запиваю горячим кофе.

— Ты уже в третий раз так делаешь! – вскидывается Ник.

— Как? – Я в недоумении разворачиваюсь, вопросительно на него глядя.

— Берешь мою кружку и пьешь из нее, как из своей собственной.

Я едва сдерживаю улыбку.

— Тебе что, кружку жалко?

— Нет, но она же моя. Или тебе не известна такая вещь, как личное пространство?