Книга 48 минут. Пепел, страница 81 – Виктория Побединская

Артур откидывается на спинку старого стула и довольно улыбается. Клара замирает со сковородкой в руках.

— Кажется, они снова собачатся, – говорит она, подкладывая племяннику добавки.

— Для них это нормальное состояние, – отвечает Арт. – Переживать надо, когда они вдруг перестанут. По-моему, это просто прелюдия такая – трепать друг другу нервы.

Я бросаю быстрый взгляд в сторону этих двоих – и остаток завтрака демонстративно дуюсь, из принципа. Когда мы заканчиваем, Ник встает и, наклонившись ко мне, произносит:

— Нужно смотаться в город, взять билеты. Пообещай никуда отсюда не уходить, ладно? – И неожиданно накрывает мою ладонь своей. – Не отходи от Арта.

За все время, что лицо Ника было скрыто под длинной челкой, я и не замечала, насколько ласковыми могут быть его глаза. Синий – холодный цвет. Но почему-то в этот момент он кажется теплым. Я не знаю, играет ли Ник сейчас на публику или делает это от чистого сердца, потому что в его голосе слышится беспокойство, но киваю и говорю:

— Обещаю. – И неожиданно для себя самой добавляю: – Пожалуйста, возвращайся скорей.

[ЧЕРНОВИК] КОМУ:Письмо себе <RAVEN@corvuscorax.com>

ДАТА: 15 июля 2011 22:53 PM

ОТ КОГО: <RAVEN@corvuscorax.com>

ТЕМА: Без темы

Здесь никто не пишет нормальные дневники, чтоб как в кино – улечься на живот и строчить о любви тошнотворно-розовой ручкой с пушистым зайцем на конце. Хотя я ни за что бы не стала держать в комнате такую пошлость. Но это все же лучше, чем кретинские лабораторные журналы.

Сейчас я зла. Очень зла. Потому что Хейз завел интрижку. А когда он так делает, то всегда выкидывает какую-нибудь глупость. Вспомнить хотя бы лето 2010-го, когда он сломал ключицу, решив блеснуть жокейскими навыками перед заводчицей лошадей. Я уж молчу, что каждый раз, возвращаясь со свидания, он недвусмысленно благоухал. Не то чтобы я была против его женщин вовсе. Просто Хейз – единственный, с кем я могу действительно поговорить, и когда в его жизни появляется очередная идиотка, длительность нашего совместно проводимого времени падает, как гемоглобин у голодающего.

Похоже, стоит писать поменьше отчетов. Ибо шутки у меня стали ни к черту.

А все началось с безобидного вопроса:

— Считаешь, она станет гладить тебе рубашки, Вальтер?

Весь последний год я обращалась к нему исключительно по второму имени. Было в его мягком, слегка протяжном звучании что-то такое аристократичное, подходящее характеру Хейза. Имя важно, повторял он. А еще – что имя Рейвен мне подходит.

У меня на тумбочке до сих пор хранится фотография, где я сижу на постели с черным вороном на руке. К тому времени я провела в Лаборатории около полугода, но так как едва очнулась после наркоза, детали помню плохо. Хорошо впечатался в память только взгляд доктора, изможденный после суток без сна. В тот день мы вместе придумали название для программы, записав его маркером на воздушном шарике. «Корвус Коракс» – в мою честь. В честь девочки, которая станет первой.

— Считаешь, я буду обсуждать это с тобой, Рейвен? – Сняв халат и повесив на крючок, он уставился на телефон в моих руках, и, судя по взгляду, что-то в этой ситуации ему не нравилось. Может, то, что телефон – его, а руки – мои? – Лучше расскажи, что нового.